Повозка остановилась на опушке, где стояла заброшенная мельница. Её крылья скрипели на ржавой оси, вращаясь под слабым ветром. Вокруг простиралось поле, заросшее бурьяном, с чёрными пятнами недавнего пожара. Карас посмотрел на Тира, чьё дыхание стало едва слышным.
– Здесь, – бросил он. – Он не дойдёт.
Эллизабет не спорила. Саруно одобрительно кивнул. Они перенесли Тира в мельницу, уложив на грубый помост, сколоченный из досок, покрытых мельничной шелухой. Карас разжог костер. Тут царила плесень крысы и запах разлождения. В углу мельницы лежали бочки с порохом, которые кто-то не вывез вовремя, а потом забыл. Тут видимо был склад оружейный, подумал Гавриил. Но на больше у него не хватило мыслей. Он прислонился к заплесневелой стене, сжимая виски пальцами. Зелье Саруно давно выветрилось, в ушах звенело, будто после удара колокола. Шесть дней без сна превратили его разум в вязкий дёготь, а веки казались наждачной бумагой. Он шептал себе:
– Гавриил… Ты должен был остановить её раньше.
Перед глазами мелькнуло лицо Елены, оставленной в реальном мире. Её голос, полный боли, эхом звучал в его голове: «Ты обещал вернуться…»
Карас встрепенуля, его голос был холодным, как лёд:
– Урин не найдёт нас, если мы будем осторожны. Уравнители тоже. Они слепы без осознанности. Но если Элли снова использует силу, мы все покойники.
Все промолчали. Гавриил развёл огонь, и пламя заплясало на стенах, отбрасывая длинные тени. Тир бредил, его голос был хриплым, как шёпот умирающего:
– Эл… не парься… Я… должен был сдохнуть… ещё там…
Эллизабет, стоя на коленях у его ног, сжимала край плаща, её пальцы дрожали, как листья на ветру. Слёзы текли по её щекам, оставляя дорожки на пыльной коже. Её зелёные глаза, сияющие, как звёзды в ночи, были полны боли. Тир – её брат, её щит, её друг – умирал, и каждая капля его крови резала её сердце. Она помнила их ночи в Звени, когда он учил её метать ножи, смеялся над её промахами, называл «Лиса». Теперь он был тенью себя, и её мир рушился.
Саруно, скрытый в полумраке, шагнул вперёд, его голос был как шорох яда:
– Ты можешь спасти его, Элли. Чувствуешь силу внутри? Один импульс осознанности, и его раны срастутся. Ты – богиня этого мира. Не дай ему угаснуть.
Карас рванулся, его голос был холоден, как лёд:
– Замолчи, Саруно! Твои игры привели нас сюда! Из-за тебя она убила десятки в Валии! Уравнители слепы без осознанности, но если она использует силу, они найдут нас за секунды!
Саруно не дрогнул, его улыбка, острая, как клинок, стала шире. Его глаза горели, как угли в ночи.
– О, Карас, ты винишь меня? А кто нашёл дорогу в этот мир? Кто не остановил Барго, который насильно отправил её сюда? Кто не уничтожил «Разлом»? Твоя совесть чиста, спаситель?
Элли вздрогнула, её взгляд метнулся к Карасу. Его лицо побледнело, но он не отступил, его голос дрожал от гнева:
– Я защищаю её! Ты – яд, Саруно! Ты знаешь, что Уравнители не простят осознанность. Ты хочешь, чтобы она погибла, чтобы мы все сгорели!
Саруно рассмеялся, его смех был как скрежет ржавого металла, эхом отражаясь от стен. Он шагнул к Элли, его пальцы, холодные, как могильный камень, сжали её плечо. Она замерла, её дыхание сбилось.