– Отпусти меня! – крикнула она, её голос дрожал от слёз. – Я могу помочь ему!
Карас, стиснув её запястья, покачал головой, его глаза были полны боли.
– Ты сделаешь только хуже, Элли. Тир выбрал свой путь.
Саруно, стоя в стороне, молчал, его белое перо в волосах дрожало на ветру. Его глаза блестели, но не от скорби – от восхищения. Он видел, как Тир, простой мним, переписывает законы Мира Грёз.
Стражники кончились, и на мост вышли два Уравнителя. Элли затаила дыхание, её глаза расширились. Никто не мог выстоять против Уравнителей. Но Тир не отступил и победил.
Элли ахнула, её сердце наполнилось надеждой. Карас замер. Саруно прищурился, его губы дрогнули в улыбке. Это было невозможно, но он сделал это. Надежда вспыхнула, как искра в темноте. Может, он выживет? Может, он вернётся к ним?
Но затем на мост вышел Урин. Его чёрный плащ развевался, как крылья ворона, меч с алыми рунами сверкал, глаза горели презрением. Он был богом, его осознанность могла разрушить горы. Тир, залитый кровью, поднял клинок, его взгляд был полон вызова.
Видно было как Урина рука вытянулась, пальцы растопырились.
Он чтото произнёс Тир пошатнулся, его лицо исказилось от боли.
– Тир! Нет!
Карас стиснул её сильнее, его пальцы впились в её плечи. Тир, задыхаясь, собрал последние силы и рубанул мечом по верёвкам моста. Доски затрещали, но мост выдержал.
Элли зарыдала, её тело дрожало. Карас смотрел, его лицо было каменным, но в глазах тлела боль. Они поняли: Тир умер, но мост уцелел. Урин и его армия всё ещё могли их преследовать. Надежда угасла, надо бежать.
Но затем случилось невозможное. Взрыв был оглушительным, как гнев богов. Мост разорвало, верёвки лопнули, доски разлетелись в щепки. Огонь и дым поглотили всё, ущелье озарилось алым светом, деревья сбросили листву, камни посыпались вниз. Урин, Тир, обломки моста – всё полетело в пропасть, их силуэты смешались в вихре пламени. Птицы взметнулись в небо, их крики смешались с эхом взрыва.
Элли, Карас и Саруно застыли, их рты открылись от шока. Никто – ни осознанный, ни бог – не мог победить Урина и двух Уравнителей. Но Тир, сделал это. Он не просто умер – он утащил богов за собой, разрушив мост и преградив путь их врагам. Это была победа, оплаченная его кровью.
Саруно машинально коснулся щеки пальцами, будто проверяя, не течёт ли слеза. Его глаза блестели, но не от скорби – от восхищения. Он видел, как мним переписал законы Мира Грёз. Элли стояла, потеряв дар речи, её глаза, пустые, как пропасть, смотрели туда, где только что был мост. Её сознание перешло границы, её разум трещал, как лёд под ногами. Тир, её брат, её рыцарь, её единственный свет в этом тёмном мире, погиб, защищая их. Его смерть была ножом, вонзённым в её сердце.
Карас знал: Тир сделал то, что не смогли бы ни он, ни Саруно. Он умер, но не сдался. Его жертва была легендой, но Карас чувствовал вину, как яд, разъедающий душу. Он мог остановить Тира, мог пойти вместо него, но не сделал этого. И в глубине души, хоть ему и было жаль Тира, он ощутил тёмное удовлетворение: один из якорей, державших Элли – или Аню, её истинное «я» – в этом мире, исчез. Без Тира она была ближе к тому, чтобы вернуться в реальный мир, тут ее ничего не держало…или почти ничего. Но он молчал, его губы были сжаты, как могила.
Элли развернулась, её глаза, горели яростью. Она ударила осознанностью, как молнией. Карас отлетел на пять метров, его тело рухнуло в пыль, кровь брызнула из носа. Она не подбежала – подлетела, её пальцы впились в его горло, её голос был криком боли:
– Ты убил его! Ты не пустил меня помочь! Ты не пошёл сам! Он умер вместо тебя!
Карас не сопротивлялся, его глаза были полны скорби. Он прохрипел:
– Элли… прости…
Но его слова утонули в её рыданиях. Элли упала на колени, её слёзы падали на землю, смешиваясь с пылью. Она зарыдала, её тело сотрясалось, как дерево под ураганом. Воспоминания нахлынули, унося её в прошлое.
Пять лет назад, деревня Звень, приют.