— Тогда просто будь начеку. И я предупрежу всех, кого успею. Что бы сильф ни задумал — у него не получится!
На летном поле яблоку было негде упасть. Поверх желтого песка расстелился пестрый ковер гостей, шумный, подвижный, как воды реки в ветреную погоду. И только от ворот сада тянулась узкая пустая дорожка, по которой пройдет обда, а затем молодожены. Дорожка вела к центру поля, где соорудили маленькое передвижное капище: полукруг ив в кадках, вазоны ландышей с ромашками и замшелая каменная чаша, наполненная проточной водой. У капища толпились большей частью колдуны — их притягивало дыхание высших сил. Прочие гости с растущим нетерпением поглядывали на сад: во-первых, именно оттуда выйдут виновники торжества, а во-вторых в саду расположены накрытые столы для пиршества, к которым пока не пускали.
По обеим сторонам дорожки на специальных возвышениях стояли музыканты. Над полем, перекрывая шум, звучала чистая торжественная мелодия. Ветра подхватывали звуки музыки и уносили ввысь, раскачивая ленты, фонарики и флажки.
У самого подножия одного из возвышений стояли двое, угрюмые и сосредоточенные по сравнению с веселой толпой.
— Уцепись за сильфа, не смей выпускать его из виду, — приказывал Валейка. — Будет удирать — догоняй, хватай под локоток. Трещи что хочешь, но чтобы он никуда не мог дернуться.
— Как мне трещать, если он не захочет слушать и уйдет, — почти жалобно отвечала Гулька. Кружева с бантами на ее платье качались в такт словам.
— А мне плевать, хоть в любви признавайся, — зашипел Валейка. — Удерет — шкуру с тебя спущу!
— Почему я вечно должна следить за Юргеном? Он еще с зимы от меня бегает, а я ему разве трещала? И не нравлюсь я ему совсем, он любит свою мертвую жену, которая, надо сказать…
— Гулина, ты меня знаешь.
Гулька затихла, проглотив окончание фразы, и обреченно кивнула.
— Где он хоть? Я по такой толпище век пробегаю и не найду. Разве можно…
— Вон, смотри, возле ворот сада. Видишь, там еще Зарин стоит.
— Так если Зарин, может, я…
Валейка глянул так, что Гулька опять проглотила слова и тихо шмыгнула носом.
Толпа всколыхнулась — это в глубине сада показался женский силуэт. Но из ворот вышла не обда, а всего лишь Ристинка, вся красная, встрепанная, сердитая и тут же затерялась среди гостей.
Музыканты сменили тему, к духовым и струнным прибавились барабаны, забили медленный ритм, проникновенный до мурашек. И, наконец, на дорожку ступила обда.
В ней не было и следа той Климы, которая могла бы поздней ночью расплакаться на плече своего колдуна или тереть покрасневшие глаза, склоняясь над отчетами. Прямая спина, огонь в глазах, безупречно уложенные волосы, солнце ярко отсвечивает от медного кулона с формулой власти. Стать и достоинство. Она казалась сошедшей со старинных картин, но не выцветшей тенью былого, а живой, настоящей, продолжением величия давних лет. И только самые внимательные могли обратить внимание на маленькую деталь, которая отличала обду Климэн от портретов ее предшественников. На Климе не было диадемы власти.
Обда прошествовала до капища и развернулась в сторону сада. Музыкальная тема снова сменилась: флейты запели нежную историю любви. Из-под сени зеленеющих деревьев выступили двое.
Гера шел по-военному, почти чеканя шаг, и солнце играло на золотой отделке его мундира. Лернэ плыла рядом с ним легким розовым цветком и драгоценные камни на ее воротнике сияли подобно капелькам росы. Толпа притихла, завороженная красотой пары и счастьем, которое от них исходило.
Гера и Лернэ встали напротив Климы, почтительно склонив головы. Обда произнесла речь, упомянув, что отныне все пары в Принамкском крае будут жениться по прежнему обряду: на капищах, при помощи колдунов, а не у деревенских старост или, упасите высшие силы, в сильфийских венчательных беседках.
Клима погрузила горсти в каменную чашу и обрызгала молодоженов полыхнувшей зеленым водой. Летописцы торжественно внесли состоявшуюся церемонию в хроники. Затем обда ушла к гостям, а Гера и Лернэ остались на капище принимать поздравления.
Клима высмотрела в толпе Валейку и направилась к нему.
— Где Ристя? Ты заметил, куда она пошла?
— Последний раз я видел ее с северо-западной стороны, под голубыми фонариками. Клима, по поводу сильфа…
— Ничего не желаю слушать! — резко отмахнулась обда. — Сейчас мне нужна Ристя, которая больше не сможет от меня удрать!
Валейке осталось лишь беспомощно смотреть на ее спину.
