Кейран поднялся с колен и окинул мертвое дворцовое капище последним прощальным взглядом. В его темно-карих, почти черных глазах стояли слезы.
Покои обды располагались в центральной части дворца за массивными дубовыми дверями, инкрустированными золотом. Прежде эти двери закрывались редко, теперь же они всегда стояли запертыми.
— Ломай, — велел командир Кейрану.
Колдун по-особому прищурился и что-то зашептал. Командир, умеющий читать по губам, разобрал про разницу преломлений.
Очертания замочной скважины смазались, потекли, потом металл зашипел и бесследно испарился. По ту сторону двери что-то громко бухнуло об пол.
— Там еще был засов, — тихо пояснил Кейран. — Я убрал скобы, на которых он держался.
— Почему ты раньше не мог сделать так, чтобы войти без разрешения и образумить ее? — проворчал командир.
— А почему этого не мог ты, хотя тоже все знал?
— Я не умею расплавлять скобы и замочные скважины!
— Ты можешь просто сломать дверь, — холодно напомнил Кейран. — Не ищи отговорок там, где их нет. Мы многое могли сделать, не полагаясь по привычке на обду, и еще не раз будем об этом сожалеть, если выживем. Хотя я предпочел бы умереть прямо здесь.
— Только попробуй, — пригрозил командир. — Я тебя из-под земли достану.
Покои обды были темными, пыльными и казались неживыми. Длинный коридор, занавешенный багровыми гардинами, поблескивающие ручки дверей, паутина под потолком. Но ближе к концу коридора стал слышен возмущенный и злой девичий голос, в котором звенело отчаяние:
— Мама, как ты могла! Если бы я знала прежде! О, высшие силы, я бы убила себя! Если бы я только была на твоем месте! Дура ты, а не мать! Ненавижу! Как ты вообще можешь жить после этого! Думаешь, Орден — предатели? Да это ты самая главная предательница!
Кейран и командир переглянулись.
— Я думал, обда отослала ее одной из первых, — проговорил колдун, и его голос странно дрогнул.
— Значит, сама не поехала, — предположил командир. — Ты же знаешь ее, характером вся в мать… вернее, в ту, которой была ее мать прежде.
В конце коридора находилась просторная гостиная, отделанная красным деревом, малиновой парчой и бархатом. Когда-то это была красивейшая комната дворца, но теперь, с занавешенными шторами, в сумраке и пыли, она производила гнетущее впечатление.
