Фрекен Жюли полностью

Ротмистр (открывает бюро, садится к нему и занимается счетами). Тридцать четыре… девять… сорок три… семь… восемь… пятьдесят шесть…

Лаура (входит). Не будешь ли ты так добр…

Ротмистр. Сию минуту!.. Шестьдесят шесть… семьдесят один… восемьдесят четыре… восемьдесят девять… девяносто два… сто. Да, я тебя слушаю!

Лаура. Я помешала?

Ротмистр. Нет-нет, что ты! Ты, очевидно, насчет денег на хозяйство?

Лаура. Ты угадал.

Ротмистр. Оставь тут счета, я их просмотрю.

Лаура. Счета?

Ротмистр. Ну да!

Лаура. Значит, теперь я тебе счета буду представлять?

Ротмистр. Почему бы и нет. Дела у нас очень неважные, и на всякий случай надо иметь счета, чтобы нас не обвинили в злостном банкротстве.

Лаура. Не я виновата, что дела у нас неважные.

Ротмистр. Вот счета все и покажут.

Лаура. Не я виновата, что арендатор не желает платить.

Ротмистр. А кто его настоятельно рекомендовал? Ты! Зачем было рекомендовать – что греха таить – настоящего мерзавца?

Лаура. А зачем было принимать его, если он мерзавец?

Ротмистр. А затем, что я не мог ни есть, ни спать, ни работать спокойно, пока вы не уломали меня. Тебе он был необходим, оттого что твоему брату хотелось от него избавиться, теще он был необходим, потому что не нужен был мне, гувернантка мечтала о нем, потому что он сектант, старая Маргрет – потому что девочкой она знавала его бабушку. Вот отчего я принял его. И не прими я его, я бы сейчас уже томился в сумасшедшем доме или гнил в семейном склепе. Впрочем, вот тебе деньги на хозяйство и на булавки. А счета после как-нибудь.

Лаура (с книксеном). Премного благодарна! А остальным твоим тратам, не на хозяйство, ты тоже ведешь счета?

Ротмистр. Тебе об этом не следует беспокоиться.

Лаура. О, еще бы; точно так же, как мне не следует беспокоиться о воспитании собственной дочери. Ну как? Господа мужчины на вечернем совете уже вынесли свой вердикт?

Ротмистр. Я уже прежде вынес свой вердикт, и мне оставалось только поделиться с единственным человеком, который близок нам обоим. Берта будет жить в городе на полном пансионе, и через две недели она уедет.

Лаура. И у кого же будет она содержаться, осмелюсь спросить?

Ротмистр. У аудитора Сэвберга.

Лаура. У смутьяна!

Ротмистр. По действующим законам, отец может воспитывать детей в духе собственных представлений.

Лаура. А мнения матери и не спрашивают!

Ротмистр. Именно. Она в законной сделке продает свое право первородства отцу за то, что он берет на себя заботу о ней и о детях.

Лаура. И она не вольна распоряжаться собственным ребенком?

Ротмистр. Именно! Товар продан, и нельзя взять его назад да еще и денежки вернуть.

Лаура. Но ведь отец и мать могли бы решать сообща…

Ротмистр. Ну как ты это себе представляешь? Я хочу, чтоб она уехала, ты хочешь, чтоб она осталась. По правилам арифметики, выходит, она должна застрять где-то на полустанке между домом и городом. Этот узел не распутать! Сама посуди.

Лаура. Значит, надо его разрубить. Чего Нойду было нужно?

Ротмистр. Служебная тайна!

Лаура. Которую знает вся людская.

Ротмистр. Значит, знаешь и ты!

Лаура. Разумеется.

Ротмистр. И уже вынесла приговор?

Лаура. Он предусмотрен законом.

Ротмистр. В законе не предусмотрено, кто отец ребенка.

Лаура. Нет, но обычно это бывает известно.

Ротмистр. Умные люди утверждают, что этого вообще знать нельзя.

Лаура. Странное дело! Нельзя знать, кто отец ребенка?

Ротмистр. Так утверждают умные люди.

Лаура. Странное дело! Откуда же тогда у отца все его права?

Ротмистр. Он получает их, если возлагает на себя все обязанности отцовства или если их возлагают на него. Но когда люди женаты, сомнений в отцовстве не возникает.

Лаура. Не возникает?

Ротмистр. Смею надеяться!

Лаура. А если жена была мужу неверна?

Ротмистр. К нашему случаю это не относится. Ты еще что-то хотела спросить?

Лаура. Нет-нет.

Ротмистр. Тогда я пойду к себе, а ты, будь добра, дай мне знать, когда явится доктор. (Запирает бюро и встает со стула.)

Лаура. Хорошо.

Ротмистр (идет направо к потайной двери). Смотри же, тотчас, как он явится, чтобы мне не выглядеть неучтивым. Понимаешь? (Уходит.)

Лаура. Я-то понимаю!

Лаура одна; разглядывает полученные от мужа купюры. Из другой комнаты доносится голос тещи: «Лаура!»

Лаура. Да?

Голос тещи: «Чай для меня готов?»

Лаура (обращаясь к двери). Сейчас, сейчас! (Идет к двери в глубине сцены. Денщик как раз отворяет ее и объявляет: «Доктор Эстермарк».)

Доктор. Сударыня!

Лаура (идет навстречу и протягивает ему руку). Милости прошу, господин доктор! Очень, очень рада. Ротмистр отлучился, но скоро он будет.

Доктор. Прошу меня извинить, если заставил ждать. Сразу пришлось навещать больных.

Лаура. Будьте добры, садитесь. Прошу вас!

Доктор. Благодарствую, сударыня.