Фрекен Жюли полностью

Антонио. Неужели же, дорогой господин Дюран, нет никакой возможности помочь вам выйти из этого, надеюсь, временного затруднения?

Дюран. Нет, нет… ни малейшей возможности. Дела наши уже много лет в таком ужасном положении, что полное разорение для меня легче, чем все эти волнения и ожидания дни и ночи напролет.

Антонио. Я все-таки думаю, что вы смотрите слишком мрачно.

Дюран. Я не хочу никакой помощи. Пусть нужда научит детей, что есть другая жизнь, кроме вечной игры и забавы. Еще Адель следит за кухней!.. А остальные? Что они делают? Игры, пенье, прогулки да флирт! И пока дома будет хоть черствая корка, они ничему не научатся!

Антонио. Пусть будет по-вашему, но, пока все положение не выяснится, есть все-таки надо! Позвольте мне остаться еще на месяц, и я заплачу вам вперед.

Дюран. Нет, благодарю вас. Надо кончать этот путь… хотя бы он и вел в озеро. Продолжать это ремесло, дающее вместо заработка одни унижения, я не желаю. Последнюю весну – вы не поверите – у нас не было ни одного жильца в продолжение трех месяцев. Наконец явилось спасение в виде какого-то американского семейства. На следующее утро после их приезда я случайно увидел, как один из сыновей обнял на лестнице мою дочь, Терезу, и хотел ее поцеловать. Что бы вы сделали на моем месте?

Антонио (смущенно). Не знаю…

Дюран. Я знаю, как я должен был поступить, как отец… Но я этого не сделал. В следующий раз я знаю, что мне делать.

Антонио. Именно поэтому-то вам следует обдумать все хорошенько и не предоставлять судьбу ваших детей случайностям…

Дюран. Господин Антонио, вы еще молодой человек… Сам не знаю, почему, но я питаю к вам симпатию. Дорого это вам или нет, я прошу вас об одном: не смотрите с предубеждением на меня и мое поведение…

Антонио. Обещаю вам, господин Дюран, но ответьте мне на один вопрос: вы прирожденный швейцарец или нет?

Дюран. Я швейцарский гражданин.

Антонио. Это я знаю – я вас спрашиваю, родились ли вы в Швейцарии?

Дюран (нетвердо). Да!

Антонио. Я спрашиваю это, потому что… потому что это меня интересует. Кстати… раз вы говорите, что вам приходится закрыть ваш пансион, я хочу заплатить вам свой долг. Всего десять франков… Но уехать, не покончив с делами, я не могу!

Дюран. Я не уверен, действительно ли вы должны мне, потому что счетов я никаких не веду. Но если вы меня обманываете, вы мне ответите! А теперь пойду за хлебом! А что дальше будет – увидим! (Уходит.)

Антонио. Сейчас же входит Тереза с мышеловкой в руке, в капоте, с распущенными волосами. Затем Адель.

Тереза. Ах, Антонио!.. А мне послышался голос отца!

Антонио. Да, он пошел за хлебом.

Тереза. Он все еще не ходил? Нет, это просто невыносимо.

Антонио. Ты такая хорошенькая сегодня, Тереза! Вот только мышеловка уж совсем не идет.

Тереза. Тем более такая!.. Целый месяц ставлю ее, и хоть бы раз попалась! А приманку каждый день съедают! Ты не видал Мини?

Антонио. Твою отвратительную кошку? Обыкновенно она вертится перед глазами с утра до ночи… Но сегодня судьба надо мною сжалилась!

Тереза. Во-первых, об отсутствующих дурно не говорят, а во-вторых – кто любит меня, любит и мою кошку! (Ставит мышеловку на стол и поднимает с пола из-под стола пустую чашку.) Адель! Адель!

Адель (в кухонных дверях). Что угодно барышне?

Тереза. Мне угодно молока для кошки и корочку сыру в мышеловку.

Адель. Можешь сама позаботиться.

Тереза. Так не отвечают барышне.

Адель. Я отвечаю на твои слова… Что с тобой? Перед посторонним человеком с непричесанными волосами!

Тереза. Здесь только старые знакомые и… Антонио, поговори полюбезнее с тетей Адель, тогда она даст молока Мили. (Антонио медлит.) А, и ты не повинуешься?

Антонио (коротко). Нет.

Тереза. Это что такое? Хочешь хлыста попробовать?

Антонио. Ах, уйди ты ради бога!

Тереза (смущенная). Что?.. Что такое? Ты хочешь напомнить мне о моем унизительном положении, о моих слабостях и моей вине?

Антонио. Нет, я подразумеваю свое унизительное положение, свою вину и свои слабости.

Адель (берет чашку). Послушайте, друзья… Что это за словоизвержение?.. Извольте мириться, и я принесу вам отличного кофе. (Уходит в кухню.)

Тереза (со слезами). Я тебе надоела, Антонио, и ты хочешь теперь бросить меня!

Антонио. Перестань плакать!.. От слез у тебя глаза делаются невозможными!

Тереза. Если они не так хороши, как у Анетты…

Антонио. Ну вот… Теперь Анетта… Однако, не шутя, кофе что-то уж слишком долго не дают…

Тереза. Ты был бы совсем хорошим семьянином, если бы был терпеливее относительно кофе…

Антонио. И ты могла бы быть хорошей семьянинкой, если бы могла обходиться без глупостей и не ворчать на своего мужа.

Те же и Анетта – одетая и причесанная.

Анетта. Вы, кажется, с утра уже ссоритесь?

Антонио. Смотри, Анетта уж совсем оделась!

Тереза. Ну, конечно, Анетта во всех отношениях – прелесть… И кроме всего еще то преимущество, что она старше.

Анетта. Если ты не замолчишь…