Фрекен Жюли полностью

Дюран. Нет, я был застрахован, но полис свой я уже давно продал, потому что заметил, что некоторые лица слишком нетерпеливо ждали получения этой страховой суммы. Но зато у меня застраховано имущество. Видишь это письмо? Припрячь его хорошенько! А теперь я задам тебе один вопрос! Ты знаешь, сколько свечей полагается на фунт в семьдесят пять сантимов?

Адель. Шесть.

Дюран (показывает на пачку свечей). Сколько там свечей?

Адель. Только пять!

Дюран. Потому что шестая – наверху… И совсем близко…

Адель. Господи!

Дюран (вынимает свои часы). Приблизительно минут через пять она догорит!

Адель. Не может быть!

Дюран. Нет, может. Ты видишь еще какой-нибудь выход из нашего положения? Нет! Следовательно…

Это о делах… Теперь еще одно!.. Что господин Дюран уходит из жизни (шепчет) поджигателем, это довольно безразлично… Но что в течение всей своей жизни он был честным человеком, это дети его должны знать… Родился я, правда, во Франции, но говорить об этом первому встречному я не считал нужным. Непосредственно перед воинской повинностью я влюбился в твою мать. Чтобы иметь возможность жениться, пришлось уехать сюда и здесь натурализироваться! Когда разразилась последняя война и казалось, что мне придется идти против моей родины, я поступил в партизанский отряд и действовал против немцев.

Я никогда не дезертировал, как видишь, и всю эту басню выдумала твоя мать.

Адель. Мать никогда не лгала.

Дюран. Ну вот… Опять встает между нами этот труп. Я не хочу обвинять покойницу, но клянусь тебе, я говорю правду. Слышишь?.. Относительно вашего приданого, то есть наследства матери, дело обстоит так: сначала мать мотовством и глупыми спекуляциями растратила мои наследственные средства, так что мне пришлось бросить службу и открыть этот пансион. После этого часть материнских денег пошла на ваше воспитание… Растратой, надеюсь, это назвать нельзя… Итак, это тоже неправда.

Адель. А мать говорила на смертном одре…

Дюран. В таком случае мать твоя лгала и на смертном одре, как лгала всю свою жизнь. И это проклятие, как злой дух, преследовало меня всю жизнь. Как вы мучили меня – ни в чем неповинного – этими ложными обвинениями! Я не хотел сеять смуту в ваши юные сердца и поколебать в вас веру в вашу мать – и потому молчал! Я нес крест в течение всей совместной жизни с женой. Все ошибки ее я выносил на собственной спине, брал на себя последствия ее неправильных поступков… Пока, наконец, не начал сам думать, что виноват действительно я. А ее совести хватало на то, чтобы вначале чувствовать себя только невиновной, а впоследствии даже какой-то жертвой. Когда она запутывалась в какую-нибудь историю, я обыкновенно говорил ей – свали вину на меня! И она сваливала!.. А я принимал!.. И чем больше ее вины принимал я на себя, тем сильнее она ненавидела меня с безграничной ненавистью человека, обязанного благодарностью другому. В конце концов, чтобы подкрепить себя в убеждении, будто она одурачила меня, она стала относиться ко мне с презрением и, наконец, научила и вас презирать меня… потому что, чувствуя свою слабость, хотела хоть чем-нибудь подкрепить ее… Я думал и надеялся, что слабость эта и зло умрут вместе с ней, но зло, как и болезнь, умеет только расти и развиваться. И когда я хотел изменить обычаи нашего дома, то натолкнулся на вас. Мать… Так говорила мать, и, значит, это правда… И для вас я был простаком, когда бывал добр, собачонкой, когда бывал ласков, и бесчестным, когда вы предъявляли свои требования и вели дело к гибели.

Адель. Конечно, бесчестно обвинять мертвую, которая не может защититься!

Дюран (говорит быстро и взволнованно). Я еще не умер, но скоро умру! Ты возьмешь на себя мою защиту? Нет, не стоит… Но сестер своих защищай! Подумай о детях, Адель! Прояви свое материнское сердце по отношению к Терезе! Она моложе всех и больше всех хочет жить! Она бесхарактерна и бессознательно склонна и к злу, и к добру! Постарайся, если возможно, выдать поскорей ее замуж. Вот уж и запах горящей соломы!

Адель. Господи, защити нас!

Дюран (пьет из стакана). Защитит!.. А для Анетты отыщи место учительницы. Она выберется в люди… в хорошее общество. Когда выдадут деньги, распоряжайся ими ты! Не скупись и сделай сестрам все, чтобы они могли показываться в обществе. Не спасай ничего, кроме семейных документов – в среднем ящике… Вот ключ!.. Полис у тебя… Сквозь крышу пробивается дым. Скоро все исполнится!.. Сейчас зазвонят у святого Франциска!.. Обещай мне только одно. Ничего не говори сестрам! Это только нарушит спокойствие их жизни. И потом еще одно: ни одного дурного слова о матери. Портрет ее – в шифоньерке… Вы этого не знали… Мне казалось достаточным вечное присутствие ее призрака здесь. Поцелуй Терезу и скажи ей, чтобы она простила меня. И не забудь… когда будешь покупать платья, покупай ей самые лучшие… Ты знаешь, как она любит все это… и куда может завести эта любовь! Скажи Анетте…

Раздается глухой удар колокола. Дым идет сильнее. Дюран кладет руки на стол и опускает голову.