-- Именно это единственное средство, какъ ни кажется оно странно.
-- Да ты совсѣмъ другое говорила прошлую заму, въ Чальдикотсѣ.
-- Можетъ-быть; но теперь я лучше узнала ее. Съ тѣхъ поръ я только тѣмъ и занималась, что изучала всѣ ея странности. Если ты точно ей нравишься -- а мнѣ кажется, что она къ тебѣ благоволитъ,-- то она можетъ простить тебѣ все на свѣтѣ, только не увѣренія въ любви.
-- Да какъ же мнѣ предложить ей свою руку, не намекнувъ ей ничѣмъ на это?
-- А объ этомъ ты не долженъ говорить ни полслова; скажи ей, что ты человѣкъ съ хорошимъ именемъ и виднымъ положеніемъ, но что дѣла твои очень запутаны.
-- Это она знаетъ и без того.
-- Конечно, но она должна услышать это отъ тебя самого. Потомъ скажи ей, что, женясь на ней, ты надѣешься поправить свои обстоятельства посредствомъ ея состояния.
-- Трудно, кажется, чтобы такого рода признаніе могло тронуть ее.
-- Но повторяю тебѣ, что другаго средства нѣтъ. Я и сама знаю, что задача не легкая. Конечно, ты долженъ ей объяснить, что будешь заботиться объ ея счастьи, но не старайся увѣрить ее, что это главная твоя цѣль. Первая твоя, цѣль -- ея деньги, а единственное средство получить ихъ совершенная откровенность.
-- Право, рѣдкій человѣкъ найдется въ такомъ затруднительномъ положеніи, сказалъ Соверби, шагая взадъ и впередъ по комнатѣ: -- признаться, я не въ силахъ овладѣть имъ. Я бы непремѣнно смутился посреди такого объясненія; не думаю, чтобы въ цѣломъ Лондонѣ нашелся человѣкъ, способный пойдти къ женщинѣ съ такою исторіей и въ заключеніе попросить ея руки.
-- А если ты не въ силахъ этого сдѣлать, откажись совсѣмъ отъ этой мысли, сказала мистриссъ Гарольдъ Смитъ.-- Но если у тебя хватитъ рѣшимости послѣдовать моему совѣту и выдержать свою роль до конца, то, сколько я знаю, ты можешь надѣяться на успѣхъ. Дѣло въ томъ, продолжала сестра помолчавъ, между тѣмъ какъ братъ все еще шагалъ по комнатѣ, раздумывая о своемъ трудномъ положеніи:-- дѣло въ томъ, что вы, мущины, вовсе не понимаете женщинъ. Вы не отдаете справедливости ни ихъ сильнымъ, ни ихъ слабымъ сторонамъ. Вы слишкомъ смѣлы и слишкомъ робки: вы женщину считаете дурой и почти говорите это ей въ лицо, а между тѣмъ вы не считаете ея способною на безкорыстный поступокъ. Почему бы миссъ Данстеблъ не выйдти за тебя замужъ для того именно, чтобы выручить тебѣ из бѣды? Правду сказать, она бы не такъ много и потеряла; если она выкупитъ помѣстье, оно будетъ принадлежать и ей точно такъ же какъ тебѣ.
-- Конечно, для меня это была бы выручка славная, но трудно до такой степени отложить всякое самолюбіе.
-- Да, ея положеніе замужемъ за тобою будетъ гораздо лучше теперешняго. Ты человѣкъ добродушный и добронравный, ты конечно заботился бы о ней, обращался бы съ ней хорошо, и если взвѣсить все, она гораздо была бы счастливѣе, сдѣлавшись твоею женой, хозяйкой Чальдикотса, чѣмъ теперь, при настоящей своей обстановкѣ.
-- Да еслибъ она только желала пристроиться, то завтра же могла бы выйдти за любаго пера.
-- Я не думаю, чтобъ она особенно желала выйдти замужъ за пера. Какой-нибудь раэзоренный перъ могъ бы конечно завладѣть ею, прибѣгнувъ къ тому же средству, которое я тебѣ предлагаю; но по всему вѣроятію онъ бы не сумѣлъ приняться за дѣло. Многіе раззоренные перы пробовали своего счастія и получили отъ нея отказъ все потому, что хотѣли ее увѣрить, что влюблены въ нее. Конечно оно не легко, но другаго средства нѣтъ какъ сказать ей всю правду.
-- Да гдѣ же мнѣ съ нею переговорить?
-- Здѣсь, если хочешь; а еще лучше у нея.
-- Да мнѣ никогда не удается застать ее одну. Я начинаю думать, что она никогда одна не бываетъ: она окружаетъ себя разнымъ народомъ, чтобы какъ-нибудь оградиться отъ жениховъ. Право, Гарріетъ, я готовъ бросить все дѣло; у меня духу не хватитъ объясниться съ нею такъ, какъ ты совѣтуешь.
-- Смѣлымъ Богъ владѣетъ...
-- Да смѣлость смѣлости рознь. Ужь не лучше ли мнѣ принести ей списокъ всех моихъ долговъ, и предложить ей, если она сколько-нибудь сомнѣвается въ моихъ словахъ, обратиться за точными свѣдѣніями къ Фодергиллу, къ шерифу, да къ почтенной братіи Тозеровъ?
-- Ну, тутъ она тебѣ повѣритъ, и не удивится нисколько.
Опять настало молчаніе, и мистеръ Соверби продолжалъ расхаживать по комнатѣ, взвѣшивая въ умѣ всѣ данныя на успѣхъ въ такомъ рискованномъ дѣлѣ.
-- Знаешь ли, Гарріетъ, сказалъ онъ наконецъ:-- лучше бы всего тебѣ самой взяться за это дѣло.
-- Хорошо, сказала она:-- если ты точно этого желаешь, я готова попытаться.
-- Вѣрно то, что я на такую попытку не рѣшусь никогда. У меня духу не хватитъ сказать ей прямо, что я хочу на ней жениться за ея богатство.
-- Хорошо, Натаніэль, я попробую. Во всякомъ случаѣ я не боюсь ея. Мы съ нею большіе друзья; и по правдѣ сказать, я не встрѣчала женщины, которая бы до такой степени была мнѣ по нраву; но я никогда бы не сблизилась съ нею, еслибы не ты.
-- А теперь тебѣ придется съ нею разсориться, также из- за меня?
