-- Я думаю, что истина и приличнѣе, и полезнѣе въ житейскихъ дѣлахъ, когда она облечена въ извѣстную форму. Въ нашъ вѣкъ, мы такъ привыкли къ извѣстной долѣ неправды во всемъ, что мы слышимъ и говоримъ, что ничто такъ для насъ не обманчиво, какъ голая истина. Еслибы купецъ мнѣ сказалъ, что у него товаръ посредственный, я бы, конечно, подумала, что онъ не стоитъ и гроша. Но все это вовсе не касается моего бѣднаго брата. О чемъ бишь я?
-- Вы, кажется, хотѣли мнѣ разказать, какъ отлично онъ будетъ со мною обращаться.
-- Да, нѣчто въ этомъ родѣ.
-- Что онъ не станетъ меня колотить, или сорить моими деньгами, особенно если я сумѣю припрятать ихъ отъ него; или смотрѣть на меня свысока, потому что отец мой был аптекарь! Не это ли вы хотѣли мнѣ сказать?
-- Я хотѣла вамъ сказать, что вы будете счастливѣе какъ мистриссъ Соверби из Чальдикотса нежели теперь какъ миссъ Данстеблъ...
-- Съ горы Ливанской. Ну, и мистеръ Соверби ничего другаго не поручилъ передать мнѣ? Ничего на счетъ любви, привязанности и такъ далѣе? Вѣдь любопытно же мнѣ знать, какія у него чувства ко мнѣ, прежде чѣмъ мнѣ рѣшиться на такой важный шагъ.
-- Я думаю, что онъ васъ искренно уважаетъ и любитъ, какъ только человѣкъ уже не молодой можетъ любить...
-- Женщину моихъ лѣтъ. Тутъ, конечно, особенной преданности не видно; но я рада, что вы помните поговорку епископа.
-- Да что же мнѣ вамъ сказать? Еслибъ я васъ стала увѣрять, что онъ умираетъ отъ любви къ вамъ, вы бы упрекнули меня въ неискренности; а теперь, потому что я вамъ этого не говорю, вы жалуетесь на недостатокъ преданности съ его стороны. Нужно признаться, что на васъ трудно угодить.
-- Можетъ-быть; очень можетъ быть, что я требовательна, да къ тому же и безразсудна. Мнѣ бы не слѣдовало предлагать никакихъ вопросовъ, когда вашъ братецъ дѣлаетъ мнѣ такую огромную честь. Конечно, съ моей стороны было бы совершеннымъ безуміемъ ожидать любви отъ человѣка, который снисходитъ до того, что предлагаетъ мнѣ свою руку. Какое я имѣю право надѣяться, чтобы кто-нибудь полюбилъ меня? Не достаточно ли мнѣ знать, что я богата и могу найдти себѣ мужа? Какая надобность спрашивать, будетъ ли пріятно джентльмену, который вздумалъ почтить меня такимъ образомъ, будетъ ли ему дѣйствительно пріятно мое общество, или онъ только готовъ выносить мое присутствіе въ своемъ домѣ?
-- Но послушайте, милая миссъ Данстеблъ...
-- Я конечно не такъ глупа, чтобы воображать, что кто-нибудь можетъ полюбить меня; и я должна быть благодарна вашему брату за то, что онъ меня избавилъ отъ обычныхъ комплиментовъ и лестныхъ увѣреній. Его, конечно, или, лучше сказать, васъ, нельзя обвинять въ докучливости; его время, вѣроятно, такъ поглощено парламентскими обязанностями, что ему некогда самому заняться такимъ маловажнымъ дѣломъ. Я ему точно благодарна; кажется, мнѣ только и остается послать ему подробный списокъ всего моего движимаго и недвижимаго имущества, и назначить день когда онъ можетъ вступить во владѣніе.
Мистриссъ Гарольдъ Смитъ почувствовала, что ея не щадятъ. Эта самая миссъ Данстеблъ, въ откровенныхъ разговорахъ съ нею, такъ часто осмѣивала влюбленныя гримасы тѣхъ, кто искалъ ея руки, такъ часто выражала свое негодованіе противъ нихъ, не за то что они мѣтили на ея состояніе, а за то что они принимали ее за дуру. Послѣ всего этого, мистриссъ Гарольдъ Смитъ имѣла право надѣяться, что ея способъ приступать къ дѣлу будетъ принятъ благосклонно. Неужели, думала она, миссъ Данстеблъ похожа на большинство женщинъ, и во глубинѣ души желаетъ, чтобы мущины падали къ ея ногамъ? Неужели она дала брату дурной совѣтъ, илучше бы ему было вести сватовство обычнымъ порядкомъ? "Ихъ не разберешь," сказала себѣ мистриссъ Гарольдъ Смитъ, думая о женщинахъ вообще.
-- Онъ самъ хотѣлъ съ вами поговорить, сказала она,-- но я ему отсовѣтовала.
-- И это очень мило съ вашей стороны.
-- Я думала, что мнѣ легче будетъ прямо и откровенно объяснить вамъ каковы именно его намѣренія.
-- О! я не сомнѣваюсь, что у него намѣренія самыя честныя, сказала миссъ Данстеблъ:-- я совершенно увѣрена, что онъ не хочетъ обмануть меня такимъ образомъ.
Трудно было не расхохотаться, и мистриссъ Гарольдъ Смитъ расхохоталась.
-- Право, вы хоть святаго выведете из терпѣнія, сказала она.
-- Я не думаю, чтобы мнѣ часто случалось имѣть дѣло со святыми, еслибъ я послѣдовала вашему совѣту. Кажется, не много встрѣтишь святыхъ въ Чальдикотсѣ, исключая, конечно, добраго епископа и его жену.
-- Однакоже, душа моя, что мнѣ сказать Натаніэлю?
-- Скажите ему, что я премного обязана ему за честь.
-- Выслушайте меня хоть на минуту. Я вижу, что я дурно сдѣлала, объяснившись съ вами такъ смѣло и рѣзко.
-- Ничуть; мы напередъ уговорились высказать всю правду. Конечно, оно съ перваго разу не совсѣмъ ловко.
-- Я пошлю къ вамъ самого брата.
