-- А развѣ люди великодушнѣе дикихъ звѣрей? Тигръ растерзаетъ васъ потому что онъ голоденъ и хочетъ васъ съѣсть. Точно также поступаетъ и Саппельгаусъ. Но многіе из насъ готовы растерзать другъ друга, не имѣя извиненіемъ голода; удовольствіе уничтожать для нихъ достаточное побужденіе.
-- Можетъ-быть, душа моя; впрочемъ цѣль сегодняшняго моего посѣщенія вовсе не разрушительная -- вы сами съ этимъ согласитесь. Напротивъ, цѣль у меня самая спасительная. Я пріѣхала къ вамъ съ объясненіемъ въ любви.
-- Въ такомъ случаѣ, ваши спасительныя намѣренія вѣроятно относятся не ко мнѣ, сказала миссъ Данстеблъ.
Для мистриссъ Гарольдъ Смитъ стало ясно, что миссъ Данстеблъ тотчасъ же догадалась, къ чему клонится ея рѣчь, и что она нисколько не была застигнута врасплохъ. Судя по ея тону и серіозному выраженію ея лица, нельзя было надѣяться, чтобъ она готова была выразить согласіе. Но великая цѣль требуетъ и великихъ усилій.
-- Это какъ случится, отвѣчала мистриссъ Гарольдъ Смитъ: -- они касаются и васъ, и еще другаго человѣка. Но во всякомъ случаѣ, надѣюсь, что вы не разсердитесь на меня?
-- О нѣтъ, конечно! Меня теперь ничто подобное не сердитъ.
-- Вы вѣроятно успѣли къ этому привыкнуть?
-- Еще бы не привыкнуть! Я теперь на все смотрю хладнокровно; иногда только, знаете, оно скучновато.
-- Я постараюсь вамъ не наскучить, и прямо приступлю къ дѣлу. Вы знаете, можетъ-быть, что мой братъ Натаніэль человѣкъ не очень богатый?
-- Такъ какъ вы сами меня объ этомъ спрашиваете, то вы не должны обижаться, если я вамъ отвѣчу, что мнѣ положительно извѣстно, онъ человѣкъ очень бѣдный.
-- Нисколько не обижусь, даже напротивъ. Первое мое желаніе -- сказать вамъ правду, всю правду, ничего кромѣ правды.
-- Magna est veritas, сказала миссъ Данстеблъ,-- епископъ барчестерскій выучилъ меня этой латыни въ Чальдикотсѣ. Онъ еще чему-то меня училъ, но тамъ такое длинное слово, что я никакъ не запомню его.
-- Я вѣрю, что епископъ был совершенно правъ. Но если вы броситесь въ латынь, я за вами услѣдить не въ силахъ. Мы начали о томъ, что денежныя дѣла моего брата очень разстроены. У него прекрасное помѣстье, которое принадлежало нашему роду не знаю сколько столѣтій, но задолго до Нормановъ.
-- Желала бы я знать, чѣмъ тогда были мои предки!
-- Ни для кого из насъ не важно чѣмъ были наши предки, отвѣчала мистриссъ Гарольдъ Смитъ самымъ назидательнымъ тономъ,-- но очень грустно видѣть, что раззоряется древнее достояніе, завѣщанное ими.
-- Да, конечно; всякому непріятно раззориться; я сама дорожу своимъ достояніемъ, хотя оно вовсе не древнее, и беретъ свое начало въ аптекарской лавочкѣ.
-- Боже упаси, чтобъ я была хоть косвенною причиной вашего раззоренія, сказала мистриссъ Гарольдъ Смитъ,-- я бы ни за что на свѣтѣ не захотѣла причинить вамъ и малѣйшій убытокъ.
-- Magna est veritas! какъ говорилъ нашъ милый епископъ, опять воскликнула миссъ Данстеблъ: -- помните нашъ уговоръ сказать правду, всю правду, ничего кромѣ правды...
Мистриссъ Гарольдъ Смитъ начинала думать, что задача ей не подъ силу. Миссъ Данстеблъ, лишь только рѣчь заходила о денежныхъ дѣлахъ, принимала особенный, рѣзко насмѣшливый тонъ; трудно было придумать чѣмъ бы на нее подѣйствовать. Она до сихъ поръ не выразила рѣшительнаго намѣренія отклонить предложеніе мастера Соверби; но она повидимому рѣшилась ни за что не позволить, чтобъ ей пускали пыль въ глаза! Мистриссъ Гарольдъ Смитъ начала разговоръ съ твердымъ намѣреніемъ избѣгать всякаго шарлатанства; но шарлатанство до такой степени вошло въ составъ ея обычнаго краснорѣчія, что ей не легко было отдѣлаться отъ него.
-- Я сама этого только я желаю, отвѣчала она:-- само собою разумѣется, что главная моя цѣль -- счастіе брата.
-- Въ такомъ случаѣ, позвольте мнѣ пожалѣть о бѣдномъ мистерѣ Гарольдѣ Смитѣ.
-- Хорошо, хорошо, хорошо!... Вѣдь вы знаете, что я хочу сказать.
-- Да, я, кажется, васъ понимаю. Вашъ братъ джентльмен съ отличнымъ именемъ, но без малѣйшаго состояния.
-- Нѣтъ, не совсѣмъ.
-- Хорошо,-- съ состояніемъ весьма разстроеннымъ; я же дама без имени, но съ хорошимъ состояніемъ; вы думаете, что еслибы мы соединились узами брака, это было бы дѣло отличное -- для кого?
-- Да, именно, проговорила мистриссъ Гарольдъ Смитъ.
-- Для кого же из насъ? Вспомните епископа и его милую латынь.
-- Такъ для Натаніэля, смѣло проговорила мистриссъ Гарольдъ Смитъ,-- для него это было бы отлично,-- и она невольно улыбнулась,-- кажется, я говорю прямо и откровенно.
-- Да, точно, вы теперь достаточно откровенны. И онъ васъ прислалъ сюда, чтобы сказать мнѣ это?
-- Да, чтобы сказать вамъ это, и еще что-то другое.
-- Въ самомъ дѣлѣ? Ну говорите же и другое; впрочемъ, и вѣроятно уже знаю все главное.
-- Нѣтъ, нисколько. Да вы отъ меня требуете такой откровенности, что я никакъ не могу вамъ объяснить дѣло какъ оно есть. Вы заставляете меня все высказывать такъ нагло и открыто.
-- А, такъ вы находите, что даже истина неприлична, когда она является беръ покрова?
