-- Извините меня, леди Лофтон, я тотчасъ же кончу, и тогда буду готова васъ выслушать. Итакъ; братъ пришелъ ко мнѣ, и передалъ мнѣ слова лорда Лофтона, не уговаривая меня въ его пользу, не давая мнѣ никакихъ совѣтовъ; онъ совершенно предоставилъ меня собственному рѣшенію, и предложил мнѣ видѣться съ вашимъ сыномъ на слѣдующее утро. Еслибъ я увидѣла его, я бы конечно приняла его предложеніе. Подумайте сами, леди Лофтон: могла ли бы я ему отказать, когда уже давно сознавала въ душѣ, что люблю его?
-- Ну? проговорила леди Лофтон, не желая уже прерывать ея рѣчи.
-- Я не рѣшилась его видѣть; я не рѣшилась на это из робости. Мнѣ нестерпима была мысль вступить въ Этот домъ женой вашего сына, и найдти у васъ холодный пріемъ. Какъ я его ни любила, какъ ни люблю до сихъ поръ, какъ ни цѣню великодушное его предложеніе, я не въ силахъ была бы вынести ваше презрѣніе. И потому я поручила сказать ему, что соглашусь выйдти за него только тогда, когда вы сами сдѣлаете мнѣ предложеніе.
И Люси, оправдавъ такимъ образомъ себя и своего возлюбленнаго, замолчала и приготовилась выслушать сказаніе о царѣ Кофетуѣ, переложенное на новѣйшіе нравы.
Но для леди Лофтон довольно трудно было начать свою рѣчь. Вопервыхъ, она вовсе не была жестокосердою эгоисткой; и еслибы только дѣло не касалось ея сына, семейнаго величія и блеска, она бы горячо сочувствовала Люси Робартс. Даже теперь она не могла отказать ей въ сочувствіи и уваженіи; она даже стала понимать, что именно привлекло ея сына къ этой молодой дѣвушкѣ, почувствовала даже, что еслибы тутъ не примѣшались нѣкоторыя злополучныя обстоятельства, дѣвушка эта, быть-можетъ, была бы и достойна носить имя леди Лофтон. Люси какъ будто выросла въ ея глазахъ въ продолженіи разговора; она уже не казалась пустою, незначащею дѣвочкой, какою до сихъ поръ считала ее леди Лофтон. Дѣвушка, сумѣвшая говорить такъ прямо и открыто, сумѣвшая такъ опредѣлить свое настоящее положеніе, навѣрное и при другихъ обстоятельствахъ сумѣетъ постоять за себя.
Но, при всемъ томъ, леди Лофтон и не думала уступать. Въ ея рукахъ находилась власть устроить или разстроить Этот бракъ (власть и по праву принадлежащая ей), и она обязана была употребить ее для блага сына, по своему крайнему разумѣнію. Какъ ни сочувствовала она Люси, она не могла пожертвовать счастьемъ сына этому сочувствію. Вѣдь все же оставались тѣ злополучныя обстоятельства, которыя въ ея глазахъ дѣлали Этот бракъ невозможнымъ. Люси была сестра человѣка, который, по званію приходскаго священника въ Фремлеѣ, вовсе не годился въ свояки фремлейскому владѣльцу. Никто больше леди Лофтон не любилъ священнослужителей, никто не могъ быть более расположенъ жить съ ними въ отношеніяхъ самой дружеской короткости, но при всемъ томъ она на священника своего прихода отчасти смотрѣла какъ на часть подвѣдомственнаго ей быта, какъ на нѣчто отъ ней зависящее, и ей казалось не совсѣмъ ладнымъ, чтобы лордъ Лофтон породнился съ нимъ. Конечно, леди Лофтон не выговаривала себѣ этого совершенно ясно, но во глубинѣ души она такъ смотрѣла на вопросъ. Притомъ, воспитаніе Люси во многихъ отношеніяхъ было недостаточно. Она ни малѣйшаго понятія не имѣла о свѣтской жизни, о свѣтскихъ обычаяхъ. Недостатокъ Этот обнаружился даже въ томъ, какъ она въ настоящемъ случаѣ повела разговоръ. Она выказала умъ, энергію, добрый нравъ и здравый взглядъ на вещи, но въ ней не было достодолжнаго спокойствія, невозмутимости. Въ молодыхъ дѣвушкахъ леди Лофтон всего больше цѣнила силу инерціи, составляющую принадлежность изящной и исполненной достоинства сосредоточенности, а этого-то и не было въ бѣдной Люси. При томъ же она не имѣла состояния, что хотя и меньшее зло, а все таки зло; не было у нея имени въ свѣтскомъ смыслѣ этого слова, а это уже похуже. Наконецъ, хотя ея глаза такъ ярко засверкали, когда она признавалась въ своей любви, леди Лофтон не была расположена находить, чтобъ она обладала положительною красотой. Вотъ тѣ злополучныя сопутствующія обстоятельства, которыя утверждали леди Лофтон въ рѣшеніи разстроить Этот бракъ.
Впрочемъ эта задача теперь казалась ей гораздо труднѣе чѣмъ она сперва предполагала, и она увидѣла себя принужденною просидѣть молча минуту или двѣ; миссъ Робартс, съ своей стороны, не заботилась о продолженіи разговора.
-- Я не могу не удивляться, показала наконецъ леди Лофтон,-- примѣрному благоразумію, которое вы сказали во всемъ этомъ дѣлѣ; и позвольте мнѣ сказать вамъ, миссъ Робартс, я теперь смотрю на васъ съ совершенно инымъ чувствомъ чѣмъ недавно еще, когда я выѣзжала из Лондона.
На это Люси отвѣчала легкимъ наклоненіемъ головы, довольно впрочемъ принужденнымъ, какъ будто бы она более принимала къ свѣдѣнію прошлое не совсѣмъ лестное мнѣніе, высказанное намекомъ, нежели явно сказанную похвалу въ настоящемъ.
