Но мистриссъ Грешамъ покуда не хотѣла еще прямо высказываться. Она молча продолжала разбирать цвѣты, впрочемъ уже не съ прежнимъ недовольнымъ видомъ, и уже не обрывала листковъ гераніи. Составивъ наконецъ букетъ, она принялась переносить вазу съ одного конца комнаты на другой, по видимому раздумывая, какъ бы помѣстить ее поэффектнѣе; казалось, всѣ ея мысли поглощены были цвѣтами.
Но миссъ Данстеблъ не способна была допустить это. Она сидѣла молча, покуда ея пріятельница раза два прошлась по комнатѣ, потомъ она и сама встала.
-- Мери, оказала она,-- бросьте эти несносные цвѣты, и оставьте вазы тамъ, гдѣ онѣ стоятъ. Вы должно-быть хотите вывести меня из терпѣнія.
-- Въ самомъ дѣлѣ? проговорила мистриссъ Грешамъ, остановившись передъ большою вазой и слегка наклонивши голову на бокъ, чтобы лучше осмотрѣть се.
-- Признайтесь что такъ, а все потому, что у васъ не хватаетъ духу, высказаться напрямикъ. Не даромъ же вы вдругъ вздумали нападать на меня.
-- Да, именно, у меня духу не хватаетъ, оказала мистриссъ Грешамъ, оправляя нѣжную зелень букета,-- я боюсь, что вы заподозрите меня въ не совсѣмъ похвальныхъ видахъ. Я хотѣла было кой-что сказать вамъ, но теперь раздумала. Если вамъ угодно, я минутъ черезъ десять буду готова пойдти съ вами погулять.
Но миссъ Данстеблъ не хотѣла этимъ удовольствоваться. И, сказать по совѣсти, ея пріятельница, мистриссъ Грешамъ, не совсѣмъ-то хорошо съ нею поступала. Ей бы слѣдовало или совершенно смолчать (и это, конечно, было бы всего благоразумнѣе), или же высказать все прямо и без обиняковъ, полагаясь на свою чистую совѣсть и безукоризненныя намѣренія.
-- Я не выйду из этой комнаты, сказала миссъ Данстеблъ, пока не объяснюсь съ вами до конца. Вы со мной можете шутить и говорить мнѣ колкости, но вы не въ правѣ думать, что я могу заподозрить васъ въ чемъ-нибудь дурномъ. Если вы точно думаете это, то вы не справедливы ко мнѣ, не справедливы къ нашей дружбѣ. Еслибъ я полагала, что вы точно это думаете, я бы не могла долѣе оставаться у васъ въ домѣ. Какъ! вы не понимаете разницы между настоящими друзьями и свѣтскими пріятелями! Нѣтъ, я этому не повѣрю; мнѣ кажется, что вы просто хотите разсердить меня.
И миссъ Данстеблъ, въ свою очередь, принялась расхаживать по комнатѣ.
-- Нѣтъ, нѣтъ, я васъ не стану больше сердить, сказала мистриссъ Грешамъ, отойдя наконецъ отъ своих цвѣтовъ, и обнявъ миссъ Данстеблъ,-- хотя, правду сказать, вы сами не прочь посердитъ другихъ.
-- Мери, вы такъ далеко зашли, что нельзя такъ оставить Этот разговоръ. Скажите мнѣ просто, что у васъ на душѣ, и я обѣщаю вамъ отвѣчать съ полною откровенностію.
Мистриссъ Грешамъ, начинала раскаиваться въ своей необдуманной попыткѣ. Она отнюдь была не прочь продолжать полушутливые намеки, въ надеждѣ, что они поведутъ къ желаемой развязкѣ и избавятъ ее отъ прямаго объясненія, но теперь она видѣла себя въ необходимости высказать все напрямикъ. Она должна была обнаружить свои собственныя желанія, обнаружить свои предположенія на счетъ желаніи самой миссъ Данстеблъ, и при всемъ томъ ничего не могла сказать о желаніяхъ извѣстнаго, третьяго лица.
-- Да, вѣроятно, вы и без того меня поняли, сказала она.
-- Вѣроятно, отвѣчала миссъ Данстеблъ,-- но тѣмъ не менѣе вы обязаны объясняться со мной. Я не намѣрена измѣнять себѣ, истолковывая ваши мысли, тогда какъ вы ограничиваетесь осторожными намеками. Я терпѣть не могу намековъ и обиняковъ; Я придерживаюсь ученія епископа. Magna est veritas.
-- Право, не знаю... начала было мистриссъ Грешамъ.
-- Но я знаю, прервала миссъ Давстеблъ,-- а потому продолжайте, или замолкните навсегда.
-- Вотъ именно въ чемъ дѣло...
-- Въ чемъ же?
-- Да вотъ, въ этомъ самомъ мѣстѣ из молитвенника, котораго конецъ вы только что привели: "Если кто-нибудь из васъ знаетъ причину или законное препятствіе, почему бы симъ двумъ лицамъ не сочетайся честными узами брака, объявите о немъ громогласно. Сіе есть первое повѣщеніе." Знаете вы какую-нибудь такую причину, миссъ Данстеблъ?
-- А вы сами, мистриссъ Грешамъ?
-- Нѣтъ, никакой, клянусь честью! сказала Мери, положивъ руку на сердце.
-- Какъ, вы такой причины не знаете?-- И миссъ Данстеблъ въ волненіи схватила ее за руку.
-- Нѣтъ, конечно. Какая же можетъ быть причина? Еслибы въ моихъ глазахъ она существовала, я бы не завела этого разговора. Я твердо убѣждена, что вы были бы счастливы вмѣстѣ. Конечно, есть одно препятствіе, мы всѣ это знаемъ, но это уже ваше дѣло.
-- О чемъ вы говорите? Какое препятствіе?
-- Ваше богатство.
-- Что за вздоръ! Вѣдь вамъ же не помѣшало это выйдти за Франка Грешама?
-- Ахъ! тутъ совсѣмъ другое было дѣло. Онъ на своей сторонѣ имел гораздо больше выгодъ чѣмъ я. Притомъ же, я не была богата, когда мы... когда мы дали другъ другу слово.
И слезы выступили у нея на глазахъ при воспоминанія о молодой своей любви. Повѣсть этой любви описана нами въ одномъ из прежнихъ нашихъ разказовъ {Gresham at Greshamsbary.}, къ которому и просимъ обратиться любопытнаго читателя или читательницу.
