-- Что дѣлать! Я это точно сказала, не стану теперь защищать себя и доказывать, что я была права; но я съ своей стороны не могла отговаривать ее отъ этого брака. Тѣмъ не менѣе, Люси снова рѣшилась пожертвовать собою, хотя она любитъ его искренно и глубоко. До сихъ поръ я не умѣю рѣшить, точно ли она была права. Можетъ-быть, она слишкомъ много придавала вѣсу постороннимъ сужденіямъ.
-- Мнѣ кажется, что она была совершенно права.
-- Очень хорошо, леди Лофтон; это я могу понять. Но какъ же вы можете, послѣ такой жертвы, которую она принесла, и принесла именно вамъ, какъ можете вы говорить мнѣ, что вы не хотите ни въ чемъ обвинять ее? развѣ такими словами говорятъ о человѣкѣ, который съ начала до конца поступалъ великодушно, благородно, превосходно? Если ее можно въ чемъ-либо винить, такъ развѣ только, только....
Тутъ мистриссъ Робартс пріостановилась. Она сильно разгорячилась, защищая золовку, но подобное настроеніе было не привычно ей, такъ что, высказавъ свою мысль, она вдругъ умолкла.
-- Мнѣ кажется, Фанни, что вы какъ будто сожалѣете о рѣшенія миссъ Робартс, сказала леди Лофтон.
-- Я желаю ей счастія, я сожалѣю обо всемъ, что можетъ помѣшать ему.
-- А о нашемъ благѣ вы стало-быть нисколько не думаете? А между тѣмъ, отъ кого же мнѣ ждать искренняго, душевнаго участія въ трудныя минуты, если не отъ васъ!
Бѣдная мистриссъ Робартс не знала что на это отвѣчать. несколько мѣсяцевъ тому назадъ, до пріѣзда Люси, она бы съ полною искренностью сказала, что, послѣ мужа, ей всех ближе и дороже на свѣтѣ леди Лофтон и ея семейство. Даже теперь, малѣйшее равнодушіе съ ея стороны казалось ей самой такою черною неблагодарностью! Съ самаго дѣтства она привыкла любить и почитать леди Лофтон, привыкла видѣть въ нея идеалъ женскаго совершенства. Она слѣпо перенимала мнѣнія леди Лофтон, невольно раздѣляла ея симпатіи и антипатіи. Но теперь, казалось, вдругъ пошатнулись всѣ понятія, которыя выработались въ всей ея жизни, какъ будто покачнулась почва, на которой она выросла и развилась, а все это потому, что ей пришлось отстаивать золовку, съ которою она и году нѣтъ какъ познакомилась. Она, конечно, не сожалѣла ни объ одномъ словѣ, сказанномъ ею въ защиту Люси. Судьба сблизила ее съ Люси; Люси сестра ей, и она должна стоять за нее какъ за сестру. Но тѣмъ не менѣе она чувствовала, какъ ужасна была бы для нея малѣйшая размолвка съ леди Лофтон
-- О леди Лофтон! промолвила она:-- не говорите этого, ради Бога!
-- Да я не могу не говорить того, что думаю, душа моя, Фанни. Вы сейчасъ говорили объ облакахъ, омрачающихъ жизнь; неужели вы думаете, что моя жизнь не омрачена этимъ облакомъ? Лудовикъ объявилъ мнѣ, что онъ любитъ миссъ Робартс, а вы мнѣ говорите, что и она привязалась къ нему, и вотъ теперь мнѣ приходится рѣшать судьбу ихъ. Она сама возложила на меня эту обязанность.
-- Милая леди Лофтон! воскликнула мистриссъ Робартс, вскочивъ съ своего мѣста. Ей на минуту показалось, что всѣ затрудненія сразу будутъ покончены великодушнымъ рѣшеніемъ ея старой пріятельницы.
-- А между тѣмъ, я не могу одобрить Этот бракъ, сказала леди Лофтон.
Мистриссъ Робартс сѣла на свое мѣсто, не сказавъ ни слова.
-- А развѣ это мнѣ не грустно? продолжала миледи.-- Не думайте, чтобы мнѣ все доставалось такъ легко. Лудовикъ скоро долженъ возвратиться домой, а вмѣсто того чтобы радоваться его пріѣзду, я почти боюсь его. Я готова пожелать, чтобъ онъ подольше пробыл въ Норвегіи, чтобъ онъ тамъ остался несколько мѣсяцевъ. А въ добавокъ ко всему, я вижу, Фанни, что вы нисколько мнѣ не сочувствуете.
Выговоривъ эти слова медленнымъ, печальнымъ, строгимъ тономъ, леди Лофтон встала, чтобъ уйдти. Разумѣется, мистриссъ Робартс не отпустила ея без увѣреній, что она ей сочувствуетъ отъ глубины души, любитъ ее по прежнему. Но гораздо легче уязвить сердце друга чѣмъ исцѣлить нанесенную рану, и леди Лофтон ушла въ самомъ грустномъ настроеніи духа. Она была женщина съ повелительнымъ нравомъ, она любила на своемъ поставить, и можетъ-быть слишкомъ много придавала цѣны мірскимъ почестямъ и отличіямъ, которыми окружила ее судьба: но она не могла огорчать людей, дорогихъ ея сердцу, не страдая глубоко за нихъ.
