"...и я был бы душевно радъ, еслибы могъ избавить васъ отъ дальнѣйшихъ непріятностей. Этот алчный ястребъ, Томъ Тозеръ, был сейчасъ у меня и требовалъ уплаты по обоимъ векселямъ. Онъ объявилъ мнѣ наотрѣзъ, что не сбавитъ ни шиллинга съ этихъ девяти сотъ фунтовъ. Его разманилъ слухъ, будто всѣ мои долги будутъ теперь уплачиваться. А между тѣмъ весь смыслъ этой уплаты заключается для меня только въ томъ, что эти несчастныя земли, заложенныя одному богачу, теперь должны перейдти въ руки къ другому. Благодаря этому обмѣну, чальдикотскій домъ остается въ моемъ распоряженіи еще на одинъ годъ; другой же выгоды мнѣ отъ этого не будетъ. Тозеръ совершенно ошибся въ своих разчетахъ; но бѣда въ томъ, что ударъ его падетъ на васъ, а не на меня.
"Вотъ что я вамъ предлагаю: заплатимъ ему вмѣстѣ сто фунтовъ; я какъ-нибудь наберу фунтовъ пятьдесятъ, хотя бы мнѣ пришлось для этого продать мою послѣднюю, жалкую клячу; я знаю, что и вамъ не трудно будетъ найдти столько денегъ. Послѣ этого, подпишемъ вмѣстѣ вексель на восемьсотъ фунтовъ; онъ будетъ совершенъ въ присутствіи Форреста и выданъ ему, и оба старые векселя будутъ выданы вамъ тутъ же, въ собственныя руки. Новому векселю будетъ положенъ срокъ на три мѣсяца, а въ это время я переверну небо и землю, чтобы включить его въ общій списокъ моихъ долговъ, которые обезпечиваются Чальдикотскимъ помѣстьемъ."
Иначе сказать, онъ надѣялся уговорить миссъ Данстеблъ заплатить эти деньги, какъ часть суммы, покрываемой уже существующею закладной.
"Вы говорили намедни въ Барчестерѣ, что ни за что не согласитесь подписать новый вексель; это конечно очень благоразумное рѣшеніе на будущее время. Но вы поступите совершенно безразсудно, если дадите описать все ваше имущество, когда вы имѣете средство предупредить это. Оставляя вексель въ рукахъ у Форреста, вы совершенно оградите себя отъ. козней всех этихъ жидовъ Тозеровъ. Если мнѣ и удастся уплатить вексель въ теченіи этихъ трехъ мѣсяцевъ, то Форрестъ поможетъ вамъ какъ-нибудь поудобнѣе разсрочить платежъ.
"Ради самого Бога, согласитесь на это, другъ мои. Вы не можете себѣ представить какъ меня пугаетъ мысль, что белигры со дня на день могутъ ворваться въ гостиную вашей жены. Я знаю, что вы дурнаго мнѣнія обо мнѣ, и меня это не удивляетъ. Но вы были бы ко мнѣ снисходительнѣе, еслибы знали, какъ страшно я наказанъ. Умоляю васъ, напишите мнѣ, что вы согласны на мое предложеніе.
"Преданный вамъ.
"Н. Соверби."
Въ отвѣтъ на это письмо, Марк Робартс написалъ слѣдующія двѣ строчки:
"Любезный Соверби,
Ни за что въ мірѣ, не подпишу ни одного векселя.
"Преданный вамъ,
"Марк Робартс."
Написавъ Этот отвѣтъ и показавъ его женѣ, онъ вернулся въ садъ, и тамъ расхаживалъ взадъ и впередъ по дорожкѣ, отъ времени до времени пересматривая письмо Соверби и припоминая всѣ обстоятельства своей прежней дружбы съ нимъ.
Ужь одно то, что такой человѣкъ когда-то считался его другомъ, было постыдно для него. Мистеръ Соверби такъ хорошо зналъ себя и свою репутацію, что и самъ не предполагалъ, чтобы кто-нибудь положился на его слово, даже въ такомъ дѣлѣ, гдѣ требуется лишь самая обыкновенная честность. "Старые векселя будутъ выданы вамъ въ собственныя руки," говорилъ онъ въ своемъ письмѣ, сознавая, что без такого обезпеченія, Марк никакъ не могъ бы довѣриться ему. Этот знатный джентльмен, представитель графства, владѣлецъ Чальдикотса, съ которымъ Марку когда-то было такъ лестно сблизиться, дошелъ наконецъ до такой степени униженія, что пересталъ говорить о себѣ, какъ о честномъ человѣкѣ. Всякое подозрѣніе казалось ему теперь совершенно естественнымъ. Онъ зналъ, что никто не можетъ повѣрить его слову, изустному или письменному, и вовсе этимъ не смущался.
А было время, когда Марк гордился дружбою этого человѣка! из-за него онъ готовъ был разссориться съ леди Лофтон, из-за него отказался онъ отъ лучшихъ своих намѣреній и рѣшеній. Теперь расхаживая по саду съ письмомъ въ рукахъ, онъ невольно переносился въ тотъ день, когда онъ писалъ из школы мистеру Соверби, что пріѣдетъ къ нему въ Чальдикотсъ. Онъ такъ жадно ухватился за это удовольствіе, что даже не захотѣлъ напередъ переговорить съ женою. Онъ припомнилъ также, какъ его завлекли къ герцогу Омніуму; припомнилъ свое смутное предчувствіе, что не къ добру поведетъ его эта поѣздка. Потомъ тотъ вспомнилъ послѣдній вечеръ въ комнатѣ Соверби, когда тотъ предложил ему подписать вексель, и Марк согласился, не из желанія помочь другу, но просто потому что не сумѣлъ ему отказать. У него не достало духу сказать нѣтъ, хотя онъ сознавалъ все безразсудство своего поступка. У него не достало духу сказать нѣтъ, и черезъ это онъ погубилъ и себя, и все свое семейство.
