Мнѣ приходилось много говорить о священникахъ, но я более обращалъ вниманія на ихъ отношенія къ обществу чѣмъ на ихъ священническую дѣятельность. Въ противномъ случаѣ я бы нашелся вынужденнымъ затрогивать разные вопросы, по которымъ я вовсе не был намѣренъ высказывать свое мнѣніе; мнѣ бы пришлось завалить свою повѣсть проповѣдями или низвести свои проповѣди до романа. И потому я почти ничего не говорилъ о дѣятельности Марка Робартса какъ священника.
Не слѣдуетъ однако заключать из этого, чтобы мистеръ Робартс равнодушно смотрѣлъ на обязанности, возложенныя на него саномъ. Онъ был не прочь отъ удовольствій и завлекся ими, что часто бываетъ съ молодыми двадцати-шести-лѣтними людьми, когда они совершенно независимы и пользуются нѣкоторыми денежными средствами. Еслибъ онъ до этихъ лѣтъ оставался простымъ куратомъ, и жил подъ постояннымъ надзоромъ старшаго, мы готовы поручиться, что онъ и не подумалъ бы выдавать на свое имя векселя, ѣздить на охоту, посѣщать такія мѣста какъ Гадеромъ-Касслъ. Быѣаютъ люди, которые и въ двадцать шесть лѣтъ совершенно тверды въ своих правилахъ, которые пожалуй способны быть первенствующими министрами, директорами учебныхъ заведеній, судьями, можетъ-быть даже епископами; но Марк Робартс не принадлежалъ къ ихъ числу. Въ немъ было много хорошихъ элементовъ, но ему не доставало твердости, чтобъ эти элементы постоянно приводитъ въ дѣйствіе. Характеръ его слагался довольно медленно, и потому у него не достало силъ устоять противъ искушенія.
Но онъ глубоко и искренно сокрушался надъ своею слабостью; не разъ, въ минуты горькаго раскаянія, онъ давалъ себѣ слово бодро и твердо приняться за священное, возложенное на него дѣло. Не разъ припоминались ему слова мистера Кролея, и теперь, сжимая въ рукѣ письмо Соверби, онъ невольно повторялъ ихъ про себя: "Страшно такое паденіе; страшно оно само по себѣ, а еще страшнѣе при мысли о томъ, какъ трудно встать опять на ноги. Да трудно,-- и трудность эта возрастаетъ въ страшной пропорціи! Неужели дошло до того, что ему и подняться нельзя,-- что у него уже на всегда отнята возможность держать прямо свою голову, съ чистою совѣстью, какъ слѣдуетъ пастырю душъ? А всему виною Соверби: онъ погубилъ его, онъ довелъ его до этого униженія. Но, съ другой стороны, не расплатился ли съ нимъ Соверби? Не ему ли онъ обязан своимъ мѣстомъ въ барчестерскомъ капитулѣ? Въ эту минуту Марк был человѣкъ бѣдный, раззоренный; но тѣмъ не менѣе онъ пожелалъ въ душѣ своей отказаться отъ участія въ выгодахъ барчестерскаго капитула.
-- Я откажусь отъ этой бенефиціи сказалъ онъ женѣ въ Этот самый вечеръ,-- я рѣшился.
-- Однако, Марк, не подастъ ли это повода къ толкамъ? не будутъ всѣ находить это очень страннымъ?
-- Пустъ говорятъ что хотятъ! Боюсь, милая Фанни, что будетъ поводъ говорить объ насъ еще гораздо хуже.
-- Никто не можетъ упрекнуть тебя ни въ чемъ несправедливомъ или безчестномъ. Если есть на свѣтѣ такіе люди какъ мистеръ Соверби...
-- Его вина меня нисколько не оправдываетъ.
Въ раздумьи, онъ опустилъ голову; жена, сидѣла воэлѣ него, молча и держа его за руку.
-- Не пугайся, Марк, сказала она наконецъ,-- все какъ-нибудь уладится. несколько сотенъ фунтовъ не могутъ же раззорить тебя совершенно.
-- Да не въ деньгахъ дѣло, не въ деньгахъ!
-- Вѣдь ты ничего не сдѣлалъ дурнаго, Марк!
-- Какъ пойду я въ церковь, какъ займу свое мѣсто передъ народомъ: когда всѣ будутъ знать, что въ моемъ домѣ распоряжаются белигры.
Тутъ, опустивъ голову на столъ, онъ громко зарыдалъ.
На другой день, вечеромъ, къ дверямъ викарства подъѣхалъ самъ мистеръ Форрестъ, главный директоръ барчестерскаго банка, мистеръ Форрестъ, на котораго Соверби постоянно указывалъ какъ на какого-то deus exmachina, могущаго тотчасъ же отразить всю семью Тозеровъ, и сразу заткнуть имъ глотку. Мистеръ Форрестъ готовъ был сдѣлать все это; пусть только Марк довѣрится ему и согласится подписать всѣ предлагаемыя имъ бумаги.
-- Это очень непріятное дѣло, сказалъ мистеръ Форрестъ, оставшись наединѣ съ Маркомъ въ его кабинетѣ, и Марк съ этимъ согласился.
-- Мистеръ Соверби угодилъ васъ въ руки самыхъ отъявленныхъ мошенниковъ въ цѣломъ Лондонѣ.
-- Я такъ и думалъ; Керлингъ мнѣ то же самое говорилъ.
Керлингъ был барчестерскій легистъ, съ которымъ онъ недавно совѣтовался.
-- Керлингъ грозилъ имъ обличить ихъ ремесло, но одинъ из нихъ, какой-то Тозеръ, отвѣчалъ ему, что вы гораздо больше ихъ потеряете черезъ огласку. Этого мало; онъ объявилъ, что если дѣло дойдетъ даже до суда присяжныхъ, онъ все таки свое возьметъ. Онъ клялся, что выплатилъ сполна всѣ деньги за эти векселя; и хоть это конечно не правда, однако я боюсь, что намъ довольно трудно будетъ опровергнуть его показаніе. Онъ очень хорошо знаетъ, что за васъ, какъ за духовное лицо, онъ можетъ крѣпче ухватиться чѣмъ за всякаго другаго, и этимъ пользуется.
-- Все безчестіе падетъ на Соверби, сказалъ Робартс, забывая на время правило христіанскаго всепрощенія.
-- Къ сожалѣнію, самъ мистеръ Соверби въ такомъ же почти положеніи, какъ Тозеры. Онъ это безчестіе не приметъ такъ къ сердцу, какъ вы.
