И тутъ же ему был нанесенъ ударъ, несколько омрачившій его торжество, ударъ жестокій, не совсѣмъ благородный: поднялась на него рука, отъ которой онъ ожидалъ поддержки себѣ. Друзья Гарольда Смита говорили между прочимъ, что первый министръ, привязавъ его къ себѣ, влилъ молодую кровь въ свои жилы. Выраженіе это понравилось самому Гарольду, и онъ тотчасъ же смекнулъ, какою богатою темой оно могло стать для какого-нибудь дружелюбнаго Саппельгауса. Но почему бы какому-нибудь Саппельгаусу, не имѣющему доступа въ рай, питать дружескія чувства къ какому-нибудь Гарольду Смиту, допущенному въ него? Люди, добившіеся этого права, утопающіе въ блаженствѣ, должны приготовиться къ тому, что друзья из отстанутъ отъ нихъ. Человѣкъ не был бы человѣкомъ, еслибы поступалъ иначе. Если мнѣ нужно добиться чего-нибудь отъ стараго моего друга Джона, я буду радъ, если онъ пойдетъ въ гору; но если, несмотря на это, онъ ничего не можетъ сдѣлать для меня, я почту высокое его положеніе за личную себѣ обиду. Кто найдетъ своего близкаго друга достойнымъ важнаго мѣста? Мистеръ Саппельгаусъ слишкомъ близко зналъ мистера Смита, и потому не могъ имѣть черезчуръ выгодное мнѣніе о молодой его крови.
Вслѣдствіе того, въ Юпитерѣ появилась статья, далеко не лестная для всего министерства. Молодой крови въ ней досталось порядкомъ, и намекалось на то, что Гарольда Смита скорѣе можно сравнить съ перегнанною водой. Первый министръ, было сказано въ статьѣ, нашедшій себѣ недавно такую полезную, высоконравственную и арастократическую поддержку, избралъ себѣ теперь помощника из народа. Чего теперь не можетъ онъ сдѣлать съ помощію лорда Бритльбака и мистера Гарольда Смита! Возрожденные въ этомъ всесильномъ котлѣ Медеи, его дряхлые члены,-- и нужно признаться, что нѣкоторые из нихъ стали очень дряхлы,-- выйдутъ из него молодыми, гладкими, сильными. Повсюду распространится новая энергія. Индія будетъ спасена и успокоена; честолюбіе Франціи будетъ усмирено; реформы улучшатъ наши суды и парламентскіе выборы; однимъ словомъ, утопія станетъ дѣйствительностію. Вотъ чего, по видимому, ожидаетъ министерство отъ молодой крови мистера Гарольда Смита!"
Уже это было довольно жестоко, но все не такъ, какъ послѣднія слова статьи. Авторъ, покинувъ ироническій тонъ, серіозно выражалъ свое мнѣніе объ этомъ дѣлѣ. "Мы желали бы убѣдятъ лорда Брока, сказано въ статьѣ, что такіе союзы, какъ Этот, не спасутъ его отъ скораго паденія, которое онъ готовитъ себѣ своимъ высокомѣріемъ и безразсудствомъ. Что касается его лично, намъ жаль будетъ, если ему придется подать въ отставку. Намъ въ эту минуту трудно было бы найдти государственнаго человѣка, который более бы соотвѣтствовалъ требованіямъ нынѣшняго времени. Но если онъ будетъ имѣть безразсудство выбирать себѣ въ помощники такихъ людей, какъ лордъ Бритльбакъ и мистеръ Гарольдъ Смитъ, то пусть онъ не ожидаетъ, что страна будетъ поддерживать его. Мистеръ Гарольдъ Смитъ не такой матеріалъ, из котораго дѣлаются кабинетные министры."
Когда, сидя за чайнымъ своимъ столомъ, мистеръ Гарольдъ Смитъ прочелъ эту статью, онъ узналъ или сказалъ, что узнаетъ, руку мистера Саппельгуса въ каждой чертѣ, каждомъ выраженіи. Въ фразѣ о дряхлыхъ членахъ, онъ такъ и слышит Саппельгауса, а также и въ осуществленіи утопіи. Когда онъ хочет поострить, онъ всегда говоритъ объ утопіи, оказалъ мистеръ Гарольдъ Смитъ -- самому себѣ, ибо мистриссъ Смитъ не показывалась въ такой ранній часъ.
Затѣмъ онъ отправился въ свою канцелярію, и во взглядахъ каждаго из присутствующихъ могъ прочесть, что статья въ Юпитерѣ уже всѣмъ была извѣстна. Въ улыбкѣ его секретаря заключался видимый намекъ на нее, и онъ почувствовалъ по той манерѣ, какъ Боггинсъ взялъ его пальто, что и въ швейцарской они была хорошо извѣстна. "Не придется ему замѣщать меня когда я отойду," говорилъ себѣ Боггинсъ. Въ то же утро был совѣть, второй, при которомъ онъ присутствовалъ, и взгляды всех боговъ ясно выражали ихъ мнѣніе, что владыка ихъ далъ еще одинъ промахъ. Еслибы мистеръ Саппельгаусъ написалъ статью въ другомъ тонѣ, тогда бы точно новая кровь почувствовалась дѣйствительною.
Все это бросало сильную тѣнь на его счастіе, но не могло однако уничтожать тотъ фактъ, что онъ министръ. Лордъ Брокъ не могъ попросить его выйдти въ отставку потому только, что Юпитера написалъ противъ него статью, лордъ Брокъ не был из такихъ людей, чтобы по такой причинѣ покинуть товарища. Вслѣдствіе этого, Гарольдъ Смитъ препоясалъ свои чресла и ревностно принялся за отправленіе своих обязанностей. "Клянусь душой, Юпитеръ был правъ," говорилъ себѣ молодой Робартс оканчивая четвертую дюжину своих объяснительныхъ записокъ обо всемъ томъ, что касалось департамента Малой Сумки; Гарольдъ Смитъ требовалъ, чтобы писанія его секретаря были ужасно точны.
