Однако и этихъ бездѣлицъ было достаточно, чтобы наполнить сердце леди Лофтон надеждой и радостію. Ни одна мать, благословенная шестью дочерьми, такъ горячо не желала пристроить ихъ, какъ леди Лофтон женить своего сына, разумѣется, на дѣвушкѣ, пользующейся ея одобреніемъ. И теперь, казалось, дѣло не на шутку начинало улаживаться по ея желанію. Она весь вечеръ наблюдала за сыномъ, хотя всячески старалась, чтобы никто не замѣтилъ этого. Она видѣла паденіе лорда Домбелло и его досаду, и видѣла также побѣду и торжество сына. Ужь не сдѣлалъ ли онъ ей какого-нибудь намека, и не объяснялся только вслѣдствіе холодности Гризельды? Не можетъ ли ея осторожное вмѣшательство способствовать къ тому, чтобъ ускорить окончательную развязку этого дѣла? Постороннее вмѣшательство въ дѣлахъ такого рода, без сомнѣніи, вещь опасная, и леди Лофтон вполнѣ это сознавала.
-- Пріятно ли вы провели вечеръ? спросила она у Гризельды, когда, по возвращеніи своемъ домой, онѣ расположились у камина въ уборной леди Лофтон. Старая дама нарочно пригласила свою гостью въ эту закрытую Для всех комнату. Но чегобъ она не была въ состояніи сдѣлать для такой невѣстки какъ Гризельда?
-- Да, очень пріятно.
-- Мнѣ показалось, что вы большую часть своих улыбокъ расточали на Лудовика, сказала леди Лофтон, выражая на своемъ лицѣ, что обстоятельство это ей очень пріятно.
-- О! я не знаю, сказала Гризельда,-- я раза два танцевала съ нимъ.
-- Мнѣ это было очень пріятно, душа моя. Я люблю, когда Лудовикъ танцуетъ съ милыми мнѣ дѣвушками.
-- Я чувствую, что обязана этимъ вамъ, леди Лофтон.
-- Ничуть, душа моя. Сынъ мой не могъ бы выбрать себѣ милѣе дамы.-- Она здѣсь остановилась на минуту, не зная слѣдуетъ ли ей продолжать. Гризельда между тѣмъ сидѣла неподвижно и не сводила глазъ съ пылающихъ угольевъ.-- Я знаю, что онъ въ восторгѣ отъ васъ, продолжала леди Лофтомъ.
-- О, могу васъ увѣрить, что вы ошибаетесь! сказала Гризельда, и затѣмъ опять послѣдовало молчаніе.
-- Я могу вамъ сказать только одно, сказала леди Лофтон,-- я была бы очень счастлива, еслибы дѣйствительно было то, что я вамъ сказала, и я имѣю причины думать, что не ошибаюсь. Вы должны знать, душа моя, что я васъ отъ души люблю.
-- Благодарю васъ, сказала Гризельда, и еще более углубилась въ созерцаніе угольевъ.
-- Хотя онъ мой сынъ, я не могу не сказать, что онъ очень хорошій молодой человѣкъ, и еслибы что-нибудь произошло между вами и имъ...
-- Могу васъ увѣрить, что между нами ничего не произошло.
-- Но если что-нибудь произойдетъ, я буду очень рада и совершенно одобрю его выборъ.
-- Но ничего такого никогда не произойдетъ, леди Лофтон. Онъ ни о чемъ подобномъ не думаетъ.
-- Но можетъ подумать. А теперь прощайте, душа моя.
-- Доброй ночи, леди Лофтон.
И Гризельда съ самимъ невозмутммымъ спокойствіемъ поцѣловала ее и отправилась въ свою спальню. Ложась въ постель, она тщательно осмотрѣла своы ленты и кружева, желаля удостовѣриться, до какой степени онѣ пострадали отъ своей службы въ Этот вечеръ.
Марк Робартс вернулся домой, на другой день послѣ свиданія своего съ лордомъ Лофтономъ въ Альбани, въ несравненно более спокойномъ расположеніи духа. Онъ чувствовалъ, что можетъ теперь принять званіе члена капитула, не роняя своего достоинства. Онъ говорилъ себѣ, что съ его стороны было бы чистымъ сумашествіемъ отказаться отъ мѣста, послѣ всего того, что говорилъ мистеръ Соверби для успокоенія его и для объясненія лорду Лофтону въ чемъ дѣло. Къ тому же обѣщанія мистера Соверби касательно векселей очень утѣшили его. Ему начала представляться возможность развязаться со всеми заботами и безпокойствами покупкой этой лошади, которая, къ тому же и стоила назначенной за нее цѣны.
