Запиликала наполненная водой мягкая пластиковая фляжка. Никитка вытащил ее из воды, укутал в Юлечкин шарф и запихал в рюкзак, еле сомкнув магнитные застежки. Дети по очереди вытирались огромным носовым платком, обнаруженным у Никитки в кармане, и посматривали на стены в поисках выхода из этого гостеприимного места. Юлечка первая разглядела в неверном рассеянном свете фонаря, под самым потолком зала широкий, но невысокий лаз, подходящий для Фрикаделевых габаритов.
– Придется лезть наверх, – вздохнув, произнесла она.
– Вот и отлично, – оптимистично заявил Никитка, – Главное, проход выше уровня озера, а это значит, мы не встретим на своем пути тоннель, заполненный водой, по которому надо будет пробираться вплавь!
– Ладненько, – согласилась Юлечка, – Только давай перед тем, как лезть на эту гору, что-нибудь перекусим…Умылись – теперь есть хочется…
Никитка без лишних слов полез в рюкзак, где откопал на самом дне мешочек с провизией, заботливо приготовленный предусмотрительной бабушкой Агатой. Никитка придирчиво осмотрел запас еды. «Надолго не хватит!» – промелькнула у него в голове тревожная мысль. Но он тут же себя успокоил: «А мы и не собираемся тут долго торчать!»
Поэтому он выдал сестренке, дракоше и себе по скоропортящемуся блинчику с творогом, решив, что, печенье, изюм и шоколадки полежат еще – ничего им не сделается. Все расправились с едой довольно быстро и еще раз напились из источника воды – про запас.
Никитка ободряюще улыбнулся, надел рюкзак, и смело начал взбираться по корявым известковым пенькам сталактитов, наверх – к темнеющему зеву выхода. Юлечка полезла следом за братом, стараясь, чтобы фонарь в ее руке меньше дергался и больше освещал дорогу. Неунывающий Фрикадель поразмыслил и решил не утруждать себя героическим восхождением. Дракон расправил крылья, неловко подпрыгнул и, тяжело покачиваясь, примостился на плоском уступе.
Постукивает мороз по сосновым стволам, потрескивает по осиннику, похрустывает по березовым веткам. Темно в лесу. Луна убежала в тучи, а с неба опускаются, неслышно кружась, невесомые снеговые хлопья.
Разрывая копытами чистое снежное покрывало, идут через поляну, вздыхая и пофыркивая, великаны-лоси. Хотят лоси переждать снегопад у кормушек с солью, что в ельнике заботливо поставил дед Лёша. Там и от ветра укрыться можно за разлапистыми старыми елями и сена сладкого пожевать.
Шевелится в еловых ветвях куница – голодно ей. Снегопад загнал белок в гайно, а кедровки да синицы попрятались кто в дупло, а кто в шалаш из пахучих еловых лап. За такой пеленой снега их ни разглядишь, ни унюхаешь…
Бежит, бежит верный пес Франя по припорошённой свежим снегом, дорожке, торопится, пыхтит. Чёрный нос неустанно нюхает воздух – куда могли подеваться маленькие хозяева и их фиалковый друг, которому, кстати сказать, и снег-то противопоказан?
Вот бобтейл пробежал мимо луга – пелены нетронутого снега. С разбегу перескочил ручей и зашуршал сухим тростником на берегу – здесь совсем недавно играли дети, да ушли…
Франя остановился и присел, выкусывая намерзшие между пальцев снежные шарики-ледышки. Покончив с этим занятием, а за одно и передохнув, пес встряхнулся, с треском хлопая ушами, и потрусил дальше.
Собачьи уши спугнули зайца-беляка, примостившегося на ночёвку в прибрежном ивняке. Со всех прыгучих ног заяц стриганул из кустов, прижал уши к спине, и бежать – только сучья затрещали. Добежал до оленьей кормушки и там притаился за стожком сена. Только б лоси не спугнули. А лиса да куница сюда и носа не покажут – страшно им, человеком здесь пахнет, да собакой. А зайчишке уж все равно, лишь бы на ночлег до снегопада устроиться.
Обладая заслуженной репутацией чутьистой пастушьей собаки, Франя покружил у заячьей лёжки в ивах и обнаружил, что дети в густых зарослях днем обустраивали домик – индейский вигвам.
Пёс заспешил в обход тростника, куда вёл едва уловимый след – к новому пруду.
Это водоем считался в Лесниках новым, потому что появился позапрошлым летом в результате инопланетного катаклизма в котором, ему, Фране, довелось принимать участие. Зимой пруд добросовестно замерзал. Так что дед Леша с Никиткой специально периодически очищали его от снега – окошко для катания на коньках и лыжах-малютках любили взрослые и дети.
Бобтейл приступил к детальному исследованию катка, стараясь не проехаться пузом по льду. Ребячьи следы вихлялись и заматывались, а запахи – сплетались в клубок.
И вдруг он почуял, что в самом центре пруда, ледяная корка почему-то треснула. Оттуда из этой чернильной глубины доносятся запахи ребят и дракошки. И воды там не было, иначе бы все запахи потерялись.
Франя, не раздумывая, прильнул животом ко льду и осторожно пополз к непонятному месту. Обнюхав на три раза тонколёдный срединный участок с зияющей дырой провала посредине, пёс вернулся на толстую льдину. Он пришел к невероятному выводу: молодые хозяева, а вместе с ними и дракончик, пропали в глубине пруда, но при этом не утонули! И он, Франя, уже ничем им не поможет!
