Сегодня мы располагаем достоверной картиной произошедших событий. 30 июля (12 августа) 1914 года четверо казаков разъезда (Василий Астахов, Михаил Иванков, Козьма Крючков и Иван Щегольков) у фольварка Александрово настигли кавалеристов 2-го эскадрона 9-го конно-егерского полка. Произошел бой при соотношении сил 3 к 1 в пользу немцев. Крючков завладел неприятельской пикой и умело защищался ею от нескольких врагов. Командир разъезда Астахов прикончил вражеского офицера, Крючков тоже убил одного из конных егерей. Иванков и Щегольков ранили по одному противнику. Серьезную помощь разъезду оказала огневая поддержка русской пехоты. Казаки действовали храбро и умело. Все они были ранены в ходе боя — тот же Крючков
Рассказ об этой стычке долго ли, коротко ли, но достиг ушей командующего 1-й русской армией генерала Ренненкампфа. Он и наградил Крючкова Георгиевским крестом 3-й степени. Впрочем, последний и сам не лез за словом в карман, живописуя обстоятельства подвига и умножая число врагов… Однако нет никакого смысла и необходимости попрекать этим смелого казака. Его подвиг исказили до неузнаваемости другие.
Интересно, что стать живым символом героизма Русской армии в те дни могли многие другие воины, ведь бой близ фольварка Александрово, в отличие от очередности награждения, не был первым по дате. Правда, имена военнослужащих, отличившихся раньше Крючкова, остаются доселе неизвестными. Даже если обратиться только к истории кавалерии, то можно вспомнить, например, казака 6-й сотни 12-го Донского казачьего полка Алексея Горина. В ночь на 28 июля (10 августа) 1914 года в разъезде у села Бачин[1067] он угодил под австрийские пули, убившие верного скакуна, и отстал от товарищей. В одиночестве, без компаса и карты, Горин отыскал дорогу до селения Лешнюв[1068] и добрался туда более суток спустя, при оружии, причем не съел ни крошки с момента обстрела.
А еще — ефрейтора 12-го уланского Белгородского полка Григория Усика, днем ранее спасшего жизнь офицеру и убившего в схватке троих австрийцев.
И военнослужащего 13-го гусарского Нарвского полка Сергея Агафонова, 26 июля (8 августа) в бою у Хваловице[1069] раненого в колено, но оставшегося в строю и продолжавшего стрелять даже лежа.
Также необходимо назвать имена ефрейтора 15-го гусарского Украинского полка Федора Ильича Скоропадского, младших унтер-офицеров Степана Ивановича Серого и Августа Карловича Мяе, что вызвались добровольцами подорвать железную дорогу между Сольдау и Нейденбургом 25 июля (7 августа), что и сделали, невзирая на вражеский огонь.
Не следует предавать забвению и сноровистого драгуна 15-го драгунского Переяславского полка Карапета Якубовича Джанджульянца. В ночь на 23 июля он успешно разведал сторожевое охранение неприятеля, а на обратном пути наткнулся на двоих немцев из дозора. Удар клинком по голове — и их стало вдвое меньше, но стычка была замечена на заставе, открывшей огонь. Кавалерист сумел скрыться и доложить начальнику разъезда об увиденном.
Накануне днем урядник 1-го Донского казачьего полка Николай Иванов повел себя как настоящий герой. Дозор из троих казаков на разведке района Марграбово[1070] был обнаружен немецкой заставой силой до трех десятков человек, тут же начавших обстрел. Под Ивановым убило лошадь, и он не мог отойти к деревне по соседству. Десяток солдат противника поспешили к казаку, рассчитывая взять его в плен, но тот стал отстреливаться, истекая кровью из ран в животе. Когда у мужественного урядника закончились патроны, он вынул затвор из винтовки и закопал его, а затем лишился чувств. Он выжил, и, хотя оказался в плену в бессознательном состоянии, взявшие Лык[1071] русские войска освободили героя.
«За смерть одного казака тысяча сгибнет немца-врага». Лубок периода Первой мировой войны
Наконец уже 22 июля (4 августа) младший фейерверкер 22-й конно-артиллерийской батареи Тимофей Александрович Шушпанов в бою под Сульдау рискнул жизнью ради спасения зарядного ящика, когда тягловая лошадь была смертельно ранена, дышло сломано, а батарея отходила с позиции. Шушпанов решился унести ящик с собой, подав пример смелости и другим воинам[1072].