Йэри сидел на полу и по одной складывал книги в сундук — каждую открывал, пролистывал и аккуратно добавлял к другим. Большие и маленькие стопки были повсюду: на полу, на кровати, в других распахнутых пестрых сундуках. Они еле заметно покачивали крышками и вдруг напомнили Томасу гигантских и жадных птенцов.
— Здравствуйте, — сказал Йэри, не поворачиваясь, и Томас поздоровался в ответ. Нет, конечно, он хотел бы сюда попасть, но не так же стремительно. И Щепка там одна осталась.
— Вы куда-то уезжаете?
— Да как вам сказать. — Йэри легко встал. — Уместнее будет сказать: вновь обретаю родину.
Тут только Томас рассмотрел его мундир: синий с темно-коричневым, медным, что ли, шитьем, цветами, птицами — и петлицей мастера, из которой торчал ландыш. «Смех и радость» — старинное значение, избыточное.
— Ручку, — сказал Йэри. — Обычно я храню там ручку. В петлице. Мало ли что.
Синий мундир носил только один мастер в истории.
Томас потряс головой. Зажмурил глаза. Ни ландыш, ни форма мастера не исчезли. Срочно нужно было что-то сказать, как-то подтолкнуть время, чтоб оно снова двинулось и хоть что-то стало понятно. И Томас спросил самое простое:
— А где вы взяли ландыш в октябре?
— Ой, право, бросьте. Это все, что вас волнует?
Йэри стоял безмолвный и торжественный, как будто сдержанно сияющий, неясно почему. Впервые Томас разглядел, какой он статный и какой, оказывается, молодой.
— Надеюсь, вы не упустите всё, как в прошлый раз.
— В прошлый раз?..
— А, вы так и не поняли. Не важно.
Слова закончились. Как спросить то, о чем не спрашивают?
— Да, — сказал Йэри, — вы всё верно поняли. Да, это я тот самый мастер, который упустил собственный город. Я проклятый гордец, все потерявший. И более того, я же и автор вашей с Рысью любимой старой книжки.
Йэри улыбался. Его будто отпустила и ломота в костях, и усталость от пребывания на одном месте, и просто усталость. И волосы у него сменили цвет перезаваренного чая на светло-коричневый. Молодое дерево.
— Нам всем дается второй шанс, — сказал старый друг отца, старший приятель Томаса, мастер из книжки. — А я отправлюсь домой и буду ждать, пока вы все тут справитесь.
— Справимся с чем?
Йэри махнул рукой и уселся на один из сундуков, вытянул ноги.
— Давайте без чаепития сегодня, — сказал он. — На нас и так, того гляди, что-нибудь свалится. Неприлично такие вещи обсуждать вслух, но раз уж я решил, что все будет в порядке…
Вот с таким же серьезным видом Йэри рассказывал сказки, когда Томас был ребенком. Эти истории тогда были его сокровищем.
— Дело в том, — проговорил Йэри, и Томас медленно опустился прямо на пол, — дело в том, что мой родной проклятый, как принято выражаться, город не просто руины, а напоминание. Он мог бы сейчас стоять целехоньким, но тогда я не помнил бы всей истории, а это слишком серьезная плата. Когда ход событий меняется, всегда должен быть кто-то, кто помнит все. Чтобы подстраховывать.
— Вы подстраховывали моего отца?
— Именно так. Но, видите, не справился. Ум его был и остался в порядке, а с телом, увы, я не рассчитал. Никто не рассчитал. Удерживать новорожденный Приют и город одновременно… — Йэри покачал головой.
«Если бы ты приехал хоть за три дня до его смерти, он бы остался жив. Не Приют виноват в том, что все вышло как вышло».
Йэри сидел на сундуке, смотрел светло и безмятежно, словно в форточку подул весенний ветер, и Томас не мог понять, были упреки в его голове мыслями Йэри или его собственными.
— Если вы сделаете все правильно, — сказал Йэри, — мой город восстанет из мертвых. И я вместе с ним. Вы видите, я даже уже начал. У вас есть шанс все переписать.
Сколько же в нем будет светлой силы, когда он воспрянет полностью. Сколько упругого ветра и ночей у моря.
— Я мог сдвигать закаты, — продолжал Йэри сдержанно, — мы с моим городом отлично ладили.
— Объясните хотя бы…
— Ой, не будь занудой.
Йэри спрыгнул с сундука и шагнул вперед, будто хотел обнять, но в последний момент вдруг передумал. Опустил руки и велел негромко:
— Идите к вашей девочке. Чем глубже все вы будете погружаться в дебри этой истории, тем чаще будут путаться пути. Вы вот нежданно оказались в моем доме, а это, например, только начало. Вот, кстати, если он не уйдет вместе со мной, можете основать тут что-нибудь этакое… Место встреч горожан и приютских, например.
— Дом уйдет вместе с вами?..
— Он ко мне привязан.
Йэри смотрел то ли с грустью, то ли с жалостью, и пахло ландышами и весной, и Томас все ждал чего-то еще, но так и не дождался. Только:
— Томас, Томас, как же вы все-таки отвыкли удивляться.
— Останьтесь, — попросил не Томас, а тот мальчик, который слушал сказки лет двадцать назад, — я ничего не понимаю. Я не справлюсь.