Он собрал все их вещи. Кулон Ксении, сережки Роуз, браслет Леди и даже ручку у Александра умудрился отобрать. По вечерам раскладывал на покрывале, гладил, перебирал. Браслет вообще надел. Ксения знать не знала, что все это значит и как скоро ему понадобится Щепка, поэтому исправно пыталась согреть ледяные губы, слушала шутки, закрывала глаза.
«Зависай рядом. Замечай. Не упусти».
— Я хочу стать сильнее всех, — говорила она чистую правду, а Белый, конечно, сильнее всех считал себя. — Я хочу стать сильнее всех, — повторяла она самую свою страстную мечту, и запрокидывала голову, и терлась волосами о его плечо. Иногда, если он глубоко задумывался, ей приходилось потом вычищать из волос снег.
Однажды безымянный сделал ей подарок.
— На, — сказал он, кивая на Я Вам Клянусь и мальчишку из младших.
Мальчики из младших делились для Ксении на три типа: те, что с тетрадками, те, что напрашиваются, чтобы их треснули, и все остальные. Этот был из первых, и Ксения заранее скривилась. А глаза у него между тем годные, темные, она носила бы такую брошку.
«Стоп. Какую брошку?»
— На, пей, ты же хотела, — сказал беловолосый и ушел. Испытывал? Не сомневался? Кто поймет!
— Спасибо, милый! — крикнула Ксения ему в спину и закашлялась. Потому что Я Вам Клянусь смотрел пронзительными, чистыми глазами, будто бы внутри у него вместо искристой разноцветной речки оказался колодец. Или источник. — Что? — огрызнулась Ксения. — Вот что ты смотришь? Лучше стон изобрази.
Они были на кухне, и Ксения плюхнулась прямо на подоконник и немедленно об этом пожалела.
— Стон, — повторила внятно и тихо; выдрать край юбки из кактусовых зарослей никак не получалось.
— А ты, мальчик, давай тверди о том, как меня ненавидишь, да погромче.
— Какая ты стала решительная, — пробормотал Я Вам Клянусь. В глаза ей он по-прежнему не смотрел.
— Ну давай же, — сказала Ксения торопливо, — представь, что тебя мучают. Я тебя мучаю. Представь, что тебе кошмар снится, в конце-то концов.
Я Вам Клянусь наконец застонал тоненько, на одной ноте, очень достоверно; мальчик отмер, с грохотом выбросил из шкафов пару кастрюль, швырнул на пол стул, затопал ногами и выкрикнул:
— Да вы!.. Я, когда вырасту, я… — и замолчал только тогда, когда Ксения с подоконника ласково протянула:
— Тихо-тихо-тихо…
Но вместо того, чтоб схватить мальчишку за плечо, взяла банку с черничным мармеладом и принялась совать в рот дольку за долькой. Я Вам Клянусь, не прекращая стонать, округлил глаза. Раньше она сладкое в рот не брала.
— Восполнить силы, — объяснила Ксения шепотом, — он должен чувствовать подъем моих сил, может быть, хоть так… Ты виртуозно стонешь, милый мой.
Милый поднялся с пола, где изображал неземную муку, и протянул руку — помочь Ксении спрыгнуть с подоконника.
— Знаешь, что самое ужасное? — спросил. — Мы же становимся всё хуже рядом с ними. Все худшее просыпается в нас. Ты должна была уже…
Она же думала пустить глаза на брошки. Это сойдет за «уже»?
— Не знаю, — ответила она очень-очень быстро, столько нужно было вместить в эту минуту, — не знаю, мое худшее всегда со мной, там нечего будить, оно и так…
Я Вам Клянусь коснулся губами ее губ, и в этот миг Белый распахнул дверь.
— О, — удивился, — нравится? Ты научилась брать силу через рот?
— Ага, — кивнула Ксения, — через рот.
И облизнулась. Нет-нет-нет, надо это все заканчивать. Где, в конце концов, несчастный мастер? Не поможет — так хоть поговорили бы. Сгинул на две недели, как последний…
А вечером к ней в комнату проскользнула Леди. Белый как раз ушел изводить Рысь — он любил это даже больше, чем перебирать отнятые сокровища, — и Леди просочилась в дверь совсем бесшумно. Ксения с удивлением поняла, что даже некоторым образом соскучилась.
— Это же вы их выпустили, — сказала Леди вместо «здравствуйте, как у вас дела». — Никто вам ничего не говорит — ни Рысь, ни Роуз, но это вы их выпустили, у вас же было два предмета: и ваш кулон, и мой браслет, и вот поэтому…
— Ой подожди, — сказала Ксения. — Хочешь ликера?
Леди кивнула, и это доказывало, что Приют никогда не станет прежним.
— Ты же у нас правильная девочка?
— Неправильная, — ответила Леди, — мы здесь все неправильные. А худший из неправильных ваш новый друг.
— Ты тоже видела его в ночных кошмарах?
За то время, пока они не виделись, Леди как будто стала меньше ростом. Мышка. Кукла.
— Видела. Нет. Давно. Не ваше дело.
— Мое, — сказала Ксения, — пей ликер.
Получается, все они так или иначе знакомы с Белым? Ксения, Леди. Александра надо спросить. А Щепка что? Нет, Щепка в их тогдашней компании не проводила время точно. Девушки на выданье…
И Роуз. Роуз тоже что-то знает.
«Нужно пойти и спросить мастера, чего он тянет. Где он вообще?»
— Вы приведете мастера, — сказала Леди, — или я в вас разочаруюсь.
«Тоже мне резон».
— Почему я?
— Вам Белый доверяет. Вы можете сказать, что идете за Щепкой. Он же хотел ее получить.
— Вот потому-то я никогда за ней и не пойду. Если я выгляну из дома, Белый вспомнит. Как там твое сопротивление? Читаешь книжки?