— Нам, Томасу и Лане, — да, не стоило. Мастеру города и матери девчонки можно было б и обменяться хоть парой писем.
— Откуда вы узнали?..
— Это Анна.
— Анна, а вы…
— Мне Йэри рассказал. Ну намекнул, как это у него: старая зазноба, новая ответственность, и бла-бла-бла, и то-се-пятое-десятое, мать и дитя. Я и подумала, что она скоро здесь понадобится, ну, мать, и рванула за ней. Кстати, на этом заседании почетном было что-нибудь интересное?
— Солянка разве что, — ответил Томас, прежде чем подумал, — и визит приютских юношей.
Вообще-то, если и дальше так пойдет, ему останется открывать рот и закрывать. Он и понятия не имел, что Лана помнит дочь и переживает, куда та пропала. Или она не помнила? Тьфу, черт.
— Лана, а вы?..
— Она мне снилась, — отрезала Лана, — я не была уверена. Обычные родители забывают всех, кто попадает в этот ваш…
— Приют на холме.
— Да хоть убежище в овраге.
Лана шутила, только когда нервничала. Она все ускоряла шаг и даже раз запнулась на своих платформах, а это с ней случалось раза два за все время, что Томас ее знал.
— Я бы принес цветы, — сказал он невпопад.
— И этими цветами я отхлестала бы того ублюдка, который угрожает моей девочке.
— Вы воспитывали ее не так уж мягко.
— Язык впереди разума, — сказала Лана, — что на моих семинарах, что сейчас. Я, знаешь, не пыталась ее жрать. Я хотела ее спасти, если угодно.
— Но от чего?
Лана замолчала, и на миг Томасу показалось, что она так и будет с ним молчать — до самого Приюта и потом. Отвоюет Щепку у кого бы то ни было, посадит ее в машину и уедет в Центральный, так на него и не взглянув. И все закончится.
— От темной силы, — дернула плечом, — я не знала, что это не сработает. Мы там все прокляты, все старые семьи, потому что использовали силу города ради своей пользы. А в итоге… А что у нас в итоге? Замучила ребенка из собственного страха. Молодец. Я думала, если увидят, что я ею не дорожу особенно, то и не тронут.
— Я взял ее к себе, — сказал зачем-то. — Мы читали с ней книжку. Она странная.
— Честное слово, я учил, — ухмыльнулась Лана. — Хватит оправдываться. Кто странный, книжка или девочка?
— Ребенок.
— Ребенок, ой, — сказала Лана, — а сам-то.
И двинулась дальше молча и не оглядываясь.
— Какая Щепка? — спросил Рысь. — Не надо меня бить, дамочка в черном. Я не издеваюсь, просто, правда, ну не было у нас вроде такой.
— «Вроде», — повторила женщина в черном, — самое важное слово в этой вашей речи.
Щепка, Щепка. Нет, вспоминалось вроде лицо, но откуда бы…
Они сидели в кухне вчетвером: Рысь, женщина в черном, мэр, о боже, города и мастер. Женщина в черном напоминала Роуз и Ксению одновременно, если смешать их, очень утомить и состарить лет так на двадцать. Кто она вообще? Сняла шляпу, когда они вошли на кухню, и огляделась в поиске крючка.
— Их нет у нас, — сказал Рысь. — А вы кто?
— Вкус у него был так себе, — сказала женщина.
— У кого?
— У вашего отца.
— Эй, ну не надо… В смысле, ну, если ребенок не удался, то родитель-то тут при чем?
— Нормально удался, — сказала женщина и положила шляпу на колени. — Но я хочу знать, где моя дочь.
Рысь подавился. Мэр зачем-то попыталась налить себе заварки и обнаружила в заварочнике плесень. Мастер смотрел на женщину в черном и на себя вообще не был похож. Доброе утро. Вот кто-кто, а никакие родители в Приют отродясь не захаживали. Просто потому что.
— Эм, вы из города? И ваша дочь сбежала к нам? Подружилась с кем-то из наших и сбежала?
И ладно, если просто подружилась. А если, например, ее кто-нибудь соблазнил? Господи боже! Что ему, пересчитывать входящих и выходящих каждый день и вечер? Ну да, он примечает новеньких, само собой, но что бы им помешало спрятаться в кладовке. Туда никто не ломится, когда заперто, все знают, для чего она нужна. Кладовки. Туалеты. Капюшон накинуть. Да мало ли куда здесь можно спрятать соблазненную мамочкину гордость.
— Из города, — отрезала женщина, — только не из этого.
Мэр отмывала чайник. Мастер пялился. Рысь ведь недавно за что-то на него ужасно злился, но вот за что? Ай как все размыто.
— Моя дочь не сбежала. Попала сюда, как и остальные. Ее прозвище Щепка. Где она?
Ну дожили!
— Не знаю я никакой Щепки, — сказал Рысь, — можете взять кого угодно, если этот человек согласится. Но Щепки тут нет.
— Как это нет, — фыркнула мэр, — когда даже я ее недавно видела.
— Она ушла из моего дома только сегодня утром, — подтвердил мастер, — вряд ли мы ошибаемся. Это у вас что-то не так.
Ну да, конечно. Как у него, так вечно все не так.
— Ну и что делать? — огрызнулся. — Я ее не помню. Я с удовольствием бы вам ее отдал, раз уж вы умудрились восстановить ее в своей памяти, но вот в моей ее не существует. Хотите, пойдем в зал, посмотрите сами.
Женщина в черном помотала головой:
— Такая девочка. Со стремлением к справедливости.
Что-то мелькнуло в голове и тут же исчезло.
— А у вас не осталось этого вашего… снадобья, проясняющего память?
Вот же засада! Рысь позабыл даже, что давал его мастеру. Зачем?
— Вы попытайтесь вспомнить, это срочно.