Тут сестра Клара прокашлялась в середине молитвы, и я спрятала телефон в свой карман. Минуты тянулись невыносимо долго, и, когда «Ангелус» отзвучала, я уже задыхалась от нетерпения.
Салют, Ро, сможешь передать Камиле? У нее, наверное, телефон вырубился.
Ками! Удачи тебе сегодня с учениками. Освобожусь во второй половине дня. Можно за тобой заехать? Решай сама. Держи в курсе. Мамуся.
– «Мамуся»? – колко переспросила Роксана. – И эмодзи поставил с сердечком!
Если Роксана так раскипятилась из-за невинного сообщения, страшно подумать, что она скажет про наше с Диего свидание или про поцелуй. Конечно, она об этом пока не знает, но скоро выяснит – вопрос времени.
– Слушай, Ро, можно мне на минутку твой мобильник? Мне надо ему позвонить.
Роксана покачала головой.
– Это еще зачем? Ты же не собираешься попасться на приманку из красивых слов? Нет? Вчера он меня чуть не обаял. Он опасен.
Ох, Роксана, Роксана…
– Если я напишу ему сообщение, он мне все равно перезвонит, – сказала я и сжала ее руку. – И он ведь мой друг, Ро. Все не так просто.
Роксана прикрыла глаза и выдохнула, а потом посмотрела на меня:
– Будь сильной. Помни, что ты – Фурия.
– Буду. Я Фурия.
Когда я попросилась выйти, сестра Клара неодобрительно нахмурилась, но возразить ей было нечего – отпустила.
Закрывшись в туалетной кабинке, я перевела дух. Сердце колотилось, и не от того, что я бежала.
Один внутренний голос твердил, что надо быстрее покончить с этой историей, а второй вопил: «Если сейчас отвернешься от Диего, потом горько пожалеешь». Чтобы не поддаться второму голосу, я поспешно набрала номер Диего. Он ответил после первого же гудка:
– Салют!
Все приготовленные слова застряли у меня в горле, царапая его, как острая рыбья кость. Я с трудом сглотнула и сказала себе: это ради его же блага!
– Салют, Диего.
Услышала, как у него перехватило дыхание от моего ледяного голоса.
– Что случилось?
– Ничего, просто я не смогу сегодня составить тебе компанию. Вчера все было волшебно, но у меня сейчас куча забот, дел, да и все равно ты в субботу улетаешь обратно в Турин.
– В четверг, – произнес Диего. – Джусти поменял мне билет. Хочет, чтобы в понедельник я уже был на тренировке.
У меня не было никакого права огорчаться. Может, это святая Корреа сотворила для меня чудо, хоть я и не заслуживала ее милости. И все равно от такой новости моя твердая решимость держать Диего на расстоянии сразу ослабела.
– Что ж, это к лучшему, – сказала я.
– Но почему? – горестно спросил он.
Я зажмурилась, стараясь отогнать картинку – Диего, расстроенный, с разбитым сердцем. Не помогло.
– Мне нужно побыть одной и все обдумать, – сказала я.
– Но, Камила, я люб…
– Я же сказала – мне нужно побыть одной! – отчеканила я.
Между кафельных стен школьного туалета запрыгало эхо.
– Пожалуйста, мне и так трудно! Мне тоже больно, но я не хочу, чтобы эта история развивалась дальше, – объяснила я.
В телефоне молчали. Прежде, чем Диего нашел довод, который бы меня переубедил, я поспешно добавила:
– Желаю тебе всего самого лучшего в жизни, Диего. – И завершила вызов.
Всю жизнь я умела прятать свои печали под маской. Но после этого разговора… я была не уверена, что мне это удастся. Мне хотелось уснуть и проснуться через тысячу лет, чтобы отчаянная боль в сердце прошла. Но нельзя было подводить отца Уго.
По дороге в монастырь Доброго Пастыря я перепутала остановки и вышла раньше, так что пришлось топать целых три квартала. Наконец я свернула за угол и увидела монастырь.
Машины Диего перед монастырем не было, и я вздохнула с облегчением. Но все-таки тревога не отставала, как привязчивая бездомная собака.
Во внутреннем дворе две монашки приводили в порядок клумбу. Увидев меня, младшая из них приветливо помахала и улыбнулась. Вторая выглянула из-за голого розового куста, который подреза́ла. Ее круглое лицо тоже осветила улыбка. Я помахала в ответ.
Под ноги мне легла тень, а за спиной раздался голос отца Уго:
– Вот и вы, Камила. И как раз вовремя.
Я выдохнула.
– Добрый день, падре. Да, я пришла.
– Готовы?
Я кивнула, и он поманил меня за собой.
В облезлом помещении, куда меня ввел отец Уго, стоял длинный деревянный стол, а вокруг – разномастные колченогие стулья. На полу и на столе валялись листки линованной бумаги – их разбросало ветром, влетавшим в открытое окно.
Пятеро мальчишек, сидевших в ряд за столом, встретили меня почтительным молчанием.
– Дети, это сеньорита Камила Хассан. С сегодняшнего дня она будет помогать нам с учебой, – представил меня отец Уго.
– Всем привет, – сказала я, смущенная тем, что меня назвали сеньоритой.
Мальчишкам было лет по десять на вид, и их зубы казались слишком крупными для совсем еще детских мордашек.
– Камила, это ваши ученики. Мигель, Леандро, Хавьер, Баутиста и Лаутаро. – Отец Уго обвел группу взглядом.
Я улыбнулась, и трое из пяти ответили мне улыбками. Один просто смотрел в упор. А вот Лаутаро – тот прямо просиял.