Все утро я по кусочкам пересказывала Роксане события выходных, не обращая внимания на учителей и сорок одноклассниц.
Правда, я все-таки не сказала ей, что у нас с Диего было настоящее свидание. А про поцелуй даже отдаленно не намекнула.
– Не пойму, – процедила Роксана. – Он так и сказал: «Я приехал ради Камилы»? Он кем себя возомнил? Думает, ты повиснешь у него на шее и позволишь увезти себя в Италию?
Я слегка отвернулась от нее, чтобы учительница не заметила, что мы болтаем, и ответила:
– Роксана, честно, не знаю. Пока мы катались на машине, я… ну, типа избегала этой темы. Вряд ли он хочет, чтобы я уехала с ним. Кстати, он нашел мне работу – в Добром Пастыре.
– Это в той старой женской тюрьме?
– Ага. А если бы хотел меня увезти, с работой тут бы не помогал.
– Ты футболистка, а не
– Хотела, но… слишком много всего навалилось. Не хочу, чтобы Диего погружался в мои проблемы.
Роксана потрясла своим мобильником у меня перед носом.
– По-моему, он уже сам в них погружается по собственной воле. А когда он выложил это фото, то еще и прибавил тебе проблем.
– Как только он уедет, про этот несчастный пост все забудут.
И с чего Роксана должна была мне поверить, если я сама себе не верила?
– А ты? Забудешь? Или будешь еще год вспоминать и переживать – как год вспоминала тот поцелуй?
Я не могла взглянуть Роксане в глаза. Когда-то я сказала ей про тот наш единственный поцелуй и леденцы. Если бы она узнала про вчерашнее!
– Камила, будь осторожна.
Меня мучили не только мысли о поцелуях Диего. У нас с ним было слишком много общего прошлого, и теперь каждое воспоминание вело к нему.
Но мы оба болели футболом. В острой форме. И эта страсть в жизни каждого из нас была важнее всего. Диего был моей первой любовью. Вот теперь мы встретились, и я поняла, что, несмотря на год молчания и на расстояние, которое нас разделяло, он по-прежнему в меня влюблен.
Однако, чтобы подняться на новый уровень, каждому из нас нужно было пойти своей дорогой.
Мы двигались в разных направлениях.
Роксана сжала мою руку.
– Знаю, тебе наверняка больно, но я тобой горжусь. Мы едем на Южноамериканский кубок. Чего еще хотеть от жизни?
– Как чего – победы на кубке! – сказала я. И умолчала о другом. О том, что хочу свободы, которую даст мне эта победа. Свободы не отчитываться перед родителями за каждое свое решение.
Лицо Роксаны посветлело.
– Ты так и не спросила, почему я тебе названивала, – напомнила она под звук звонка с урока.
– Надо было с этого начинать, подруга! – поддразнила ее я.
Все вокруг расслабились: смотрели в телефоны, перекусывали, делились сплетнями. Бухучет закончился, а после перемены будет урок истории. В нашем распоряжении было пять минут.
Роксана прикрыла глаза и покачала головой, будто перезагружаясь.
– Ты знаешь, что завтра вечером у нас собрание команды?
– А сегодня тренировки не будет? – Мое тело жаждало футбола.
Роксана снова сунула мне телефон. На заставке у нее было фото нашей команды с кубком. Она обработала кадр фильтром, и, состаренное, оно казалось очень давним, будто его сняли вечность назад, а не в прошлые выходные.
– Позвони сеньоре Алисии, – сказала Роксана. – Она вчера вечером написала мне – потому что тебе не дозвонилась, – что ей надо с тобой поговорить. А мне тоже не удалось тебя выловить.
Я помедлила. Только бы сеньора Алисия на меня не сердилась!
– Позвони, пока сестра Брихида не пришла, – настаивала Роксана.
Я не стала терять времени.
Сеньора Алисия ответила сразу.
– Алло, Роксана?
От звука ее голоса у меня вспотели ладони.
– Это Камила, – поспешно объяснила я. – У меня мобильник не работает, сеньора тренер. Простите, я не получила ваше сообщение.
Сеньора Алисия сразу перешла к делу:
– Слушай внимательно, Хассан. Завтра у нас встреча команды, подготовка перед Южноамериканским кубком. К нам заглянет моя сестра Габи – она сейчас проездом в Росарио, но скоро возвращается в Штаты. Хочу вас познакомить, чтобы она знала, кого я так расхваливаю. Обязательно приходи. Ясно?
Она нажала отбой, как раз когда в класс вошла учительница истории. Но я в любом случае лишилась дара речи. Вот он, тот звездный час, о котором я молила небо всю жизнь!
После этого мы с Роксаной только и говорили, что о собрании команды.
– Как думаешь, о чем нам хочет сказать сеньора Алисия?
– О деньгах. Участие в турнире не бесплатное.
– Какой, по-твоему, будет взнос?
Роксана почти беззвучно присвистнула.
– Придется объявить большой сбор денег.
О Диего мы больше не упоминали, но он маячил между нами, словно призрак. Однако сразу после того, как колокола прозвонили «Ангелус» и сестра Клара велела нам подняться и стала читать молитву таинства претворения Слова в плоть, Роксана извлекла из кармана пиджака мобильный. Глаза у нее стали как плошки, и она посмотрела на меня.
– Тебе сообщение, – беззвучно произнесла она одними губами.
– От тренера? – Сердце у меня прыгнуло куда-то в горло.
– Нет, от Диего. – Она передала мне телефон.