В ду́ше у меня из волос так и сыпался песок и хлебными крошками лежал под ногами. Потом, закутавшись в полотенце, я свернулась клубочком на постели. Прижала к себе именную футболку «Ювентуса» – от нее до сих пор пахло Диего. На тумбочке лежали сухие лепестки.
Когда боль в ноге отпускала, меня обдавало волной жара от свежих воспоминаний. Я мысленно повторяла все слова и клятвы Диего, чтобы никогда не забыть их, чтобы черпать из них силу. Он заполучил власть надо мной, но и я – над ним.
Я стала фантазировать, как лечу с ним завтра. Отправляюсь в новую гламурную жизнь, в его Италию. Не я первая и не я последняя кручу роман с футболистом и фантазирую о таком. Я вся горела, я покачивалась между явью и грезами, все еще ощущая чуткие пальцы Диего на своей коже, мягкие губы на своих губах. Сегодня я не забаррикадировала дверь комодом. Правда, и привинтить дверную ручку сил не было. А Нико ушел спать к Пабло.
Чьи-то шаги послышались совсем рядом.
– Камила, что случилось?
Это мама трясла меня за плечо. Я резко села в кровати.
–
Сердце у меня застучало во всем теле сразу, даже в кончиках пальцев, будто я и превратилась в одно сплошное трепещущее сердце. Мама приподняла мое лицо ледяными ладонями, приложила губы ко лбу. Ой, а вдруг она почует Диего и все мои секреты, о которых я ей не рассказывала?
Потом я вспомнила. Сегодня Диего улетает.
– Я не услышала будильник, – я задыхалась, будто пробежала короткую дистанцию. Голос звучал хрипловато.
– Деточка, по-моему, ты заболела. – Мама оглядела комнату, будто ища виновных. Потом посмотрела на умирающий букет. На меня. – Ты расстроена, что Диего уезжает?
Умом я понимала: ему надо вернуться в Италию и ни к чему оставаться в Росарио. Мне совсем, совсем не надо, чтобы он отказался от мечты всей своей жизни лишь ради меня. Вчера вечером мы, пьяные от любви дети, пообещали ждать друг друга, и мы постараемся, чтобы на этот раз любовь на расстоянии не угасла. Все будет не так, как в прошлый раз, когда Диего уехал и забыл меня на год.
Я изо всех сил обхватила себя руками, чтобы подавить дрожь, но ничего не вышло – только снова свело ногу. А Диего рядом не было – и некому было помочь мне расслабить мускулы, и физиотерапевта с бутылкой дорогущей минералки тоже не было. Только мама со встревоженным лицом.
– Пабло сказал мне, что ты вчера упала на улице. Ты ничего не повредила? Может, тебе сегодня лучше посидеть дома?
Школу я не пропускала со дня забастовки – я тогда была в третьем классе. Школа и футбольное поле – это для меня было святое.
– Я не могу прогуливать, – ответила я маме. – У нас опрос по истории и контрольная по математике.
Мама обошла мою комнату, буквально обнюхивая каждый угол. Если ей не помешать, она сейчас обнаружит футболку «Ювентуса», спрятанную под подушкой. А там же мое имя напечатано! Увидит – огребу неприятностей побольше, чем если бы Диего подарил мне кольцо с бриллиантом.
– Где ты была вчера вечером? – спросила я. Отвлекающий маневр.
Мама улыбнулась, и ее глаза заблестели.
– Понадобилось отвезти платье, а поскольку лило стеной, папочка предложил подбросить меня на машине. – Она прикусила губу и стиснула руки, точно девчонка-школьница, которая взахлеб делится сплетнями. Но мама у нас тоже мастерица хранить собственные секреты. Она собрала с пола мою грязную одежду и добавила: – А потом мы поехали выбрать ткань для платья, для одного важного заказа, а потом перекусить. Правда, чудесно?
Мама споткнулась и подняла с пола дверную ручку, которую я не привинтила вчера. И помрачнела.
– Что случилось, мам?
Мама посмотрела на меня так, будто мысленно отматывала время назад и хотела увидеть маленькую девочку, какой я когда-то была.
– Выглядишь ужасно. По-моему, дочка, тебя сглазили. – Мама погрозила мне пальцем. – Говорила я тебе, поосторожнее с зароками каким попало святым. Вчера ты была хорошенькая, как картинка.
От такой нежданной жестокости я онемела.
– Ах, как жаль, что ты уже не малышка. – Мама вздохнула и прижала руку к сердцу. – Вот бы кто придумал средство, чтобы детки не росли и всегда были в безопасности.
Просто ненавижу, когда мама так говорит! Можно подумать, я виновата, что не могу на всю жизнь остаться десятилетней. Можно подумать, у меня был выбор – решать, когда вырастет грудь или придут первые месячные. Почему мать внушает мне чувство вины за то, что я живая?
Она направилась к двери, а ручку взяла с собой.
– Я сама ее привинчу. Давно надо было. Ну, иди, а то опоздаешь.
У меня болела каждая мышца, руки и ноги были как свинцовые, но оделась я молниеносно.
– Ты поговорила с родителями? – спросила Роксана, когда прозвенел звонок на большую перемену. Выбора у меня не было – я поплелась за ней во двор. – Мои расстроились, что мне пришлось выбирать между выпускным и турниром, мол, все-таки приоритеты есть приоритеты. Мама мне уже и выпускное платье заказала, и вообще. Но теперь она возглавила сбор средств для команды.