Мы с Кариной разными дорогами шли к одной и той же цели – к свободе, для нас такой же баснословной, как рай. Карина выглядела как маленькая версия меня: она погрузилась в книгу, разбирая секретный шифр, который писательница вплела в каждую фразу – для таких неукротимых девочек, как мы с ней. Если это правда, что часть нашей души остается в любимых книжках, надеюсь, Карина почерпнет сколько-то храбрости у маленькой Камилы, которая когда-то листала эти же страницы.
Почувствовав мой взгляд, девочка вскинула глаза. Улыбнуться не улыбнулась, но подняла палец – мол, одну секундочку – и снова уткнулась в книжку. Ох, сколько раз мне за этот самый жест доставалось от мамы? И не сосчитать.
Читай, Карина, читай.
Девочка перевернула последнюю страницу и бережно закрыла книгу. Пальцы нежно погладили истертую обложку. С потрескавшихся губ слетел довольный вздох. А как она улыбалась! Как Мона Лиза! У меня слезы навернулись на глаза.
– Понравилось? – спросила я.
Карина прижала книжку к груди.
– Ой, скажите, что там есть продолжение!
Я кивнула, и она радостно воскликнула:
– Сеньора учительница, а у вас есть следующая? Я хочу почитать еще про Никанора и Джору.
Я вынула из рюкзака «Гостя» и аккуратно положила на стол.
– Эта тоже про Никанора и Джору, но там еще Робби – тебе понравится.
Карина вскочила со стула и вскинула руки, совсем как я, когда забью гол.
– Ура!
Крикливой, потной стайкой влетели мальчишки и затараторили. Оказывается, неподалеку прорвало трубу и теперь улица была затоплена. Вода течет по бульвару и вот-вот доберется до ворот Доброго Пастыря. Я сразу подумала, что нашему старенькому футбольному полю в парке Иригойен конец – оно же всего в двух кварталах отсюда. Сколько будет сохнуть жидкая грязь, и когда мы снова сможем играть?
– Сегодня мессы не будет! – радостно объявил Хавьер и махнул пятерней в воздухе перед носом у Мигеля – а тот не успел подставить свою ладонь.
Карина обожгла их гневным взглядом и снова погрузилась в книжку. Лаутаро и Хавьер подозрительно оглядели ее, но цепляться не стали.
Мигель схватил меня за руку и потащил к выходу.
– Пойдемте, сеньора Камила. Вам надо это видеть.
Мне совершенно неинтересно было любоваться тем, как вода из прорвавшейся канализационной трубы разносит ее содержимое по улице, но выбора не было. Я пошла за мальчиком. А за нами и все остальные, даже Карина.
Под балконом, выходившим во внутренний дворик, стоял Диего. А у его ног – три битком набитых пластиковых пакета.
– Салют, мамуся, – сказал он мне.
Я бы повисла у него на шее, чтобы, как в той фразе из романа, воскликнуть: «Возьми меня, любимый!» – на глазах у самого́ Доброго Пастыря, но рядом была Карина, и я вспомнила о хороших манерах. Какой пример я подам девочке, если поведу себя как пустоголовая
– Привет, Диегито, – сказала я.
Ах, если бы это мгновение можно было задержать навсегда! Если бы весь остальной мир не имел значения.
Когда я подошла, Диего поцеловал меня в уголок рта. Похоже, что и он прекрасно понимал: на нас смотрят дети.
– Я ведь сказал тебе, что найду возможность попрощаться перед отъездом. А еще привез кое-какие подарки.
Дети завопили от восторга.
– Тихо, тихо, – повысил голос Диего. – Стройтесь рядом с сеньорой Камилой. – А потом добавил вкрадчивым до смешного тоном искусителя: – Сеньора Камила, помогите-ка мне с моими мячиками.
Детишки покатились со смеху, а я шлепнула его по руке. И краем глаза заметила, что Карина прячет улыбку. Сестра Крус благожелательно наблюдала за нами из кухни – она месила там тесто для хлеба. В такую сырую погоду тесту подниматься целую вечность, но сестра Крус была женщина верующая.
Дети чинно выстроились за подарками, будто в сочельник, и Диего принялся раздавать мячи, футболки, кроссовки, красивые тетрадки, ручки, карандаши. Нашлись и мягкие игрушки с эмблемами «Ювентуса» – жирафы и всякая другая живность. Их Диего отложил.
– Это сестре Крус и ее малышам, – пояснил он.
Карина топталась в хвосте очереди, крепко прижимая к себе мою книжку. Когда наконец дело дошло до нее, Диего спросил:
– Футбольный мяч для малышей?
Она кивнула.
С самого дна спортивной сумки Диего извлек два рюкзачка, черный и розовый.
– А рюкзак лично для вас, сеньорита Карина.
О чудо, глаза у девочки засияли как звезды.
– Ой, а м-м-можно в-в-выбрать?
– Конечно. Какой больше нравится.
Не колеблясь, Карина взяла розовый рюкзачок и сложила туда школьные принадлежности. Потом похлопала Диего по руке. Он заглянул ей в лицо, а она сказала: «Спасибо», – и он покраснел до ушей. Обниматься с ним, как мальчишки, Карина не стала, Диего ее и не заставлял. Девочка тихонько пошла обратно в класс, и, хотя туго набитый рюкзак оттягивал ей плечики, сейчас она держала спину прямо.
Диего попросил старших ребят помочь сестре Крус раздать малышам игрушки. И вдруг, как по мановению волшебной палочки, мы с ним остались посреди двора наедине. Я глянула на часы. Если Диего намерен успеть на самолет, ему надо ехать.
Диего крепко обнял меня и не отпускал, пока все вокруг не замерло.
– Я думала, ты уже уехал.