– Как я мог уехать не простившись? Я должен был тебя повидать, – прошептал он мне на ухо. – Хочется забрать тебя с собой прямо сейчас. Хочется… о, так много хочется.
Кухонная дверь тихонько притворилась, и я мысленно поблагодарила сестру Крус за деликатность. Подняла голову и поцеловала Диего. Мне хотелось этим поцелуем остановить время, хотелось верить, что мы разрушим заклятье. Хотелось переиграть нашу историю заново, но тут у Диего зазвонил мобильник и вернул нас с небес на землю.
– Мне пора, – сказал Диего. – Серия «А» в декабре не заканчивается. Почему бы тебе не приехать после выпуска? Или как только сдашь экзамены? На церемонии вручения аттестата присутствовать не обязательно.
– В те же выходные у меня турнир.
Диего слегка прищурился. Он пытался вспомнить, о каком это я турнире! Тут меня захлестнула горячая волна обиды и гнева. Но ведь он уезжает. Нельзя портить последние минуты перед разлукой.
– Я прилечу сюда, пусть даже всего на несколько дней, – теперь он говорил быстро, точно тоже ощутил, как стремительно утекает время. – ФИФА проводит международные матчи в январе, и я постараюсь…
В январе у нас будет запись в команду. Если я добьюсь того, чего желаю больше всего на свете, кто знает, где я буду в январе? Поспешно, пока не возвела еще одну преграду между нами, я поцеловала Диего.
Сколько раз отец обещал маме, что не будет ее обманывать и изменять? Сколько раз Пабло лгал девушкам ради минутного удовольствия, а потом, едва застегнув штаны, забывал все свои клятвы? Если Диего и может что-то твердо мне пообещать, так это – побеждать на поле. Никогда не предавать свои мечты, потому что, если он способен прийти к цели, может, и мне удастся.
Диего прервал поцелуй.
– Я тебе тоже кое-что привез, – сказал он и протянул мне черный рюкзак.
Я порылась в нем – ну совсем как Карина. Футболки, шорты, носки, спортивная куртка, и главное, главное – пара новеньких фирменных адидасовских шиповок – классических черно-белых.
– Эти тебе ноги натирать не будут. А футболки отводят пот и не будут благоухать, как твои старые, Ками. Потому что если бы удалось разлить эту вонь по бутылкам, ее впору было бы продавать правительству как оружие массового поражения, честное слово.
Я не знала, как его благодарить. Если бы Диего не верил в меня, то ведь не накупил бы мне столько всякой всячины?
– Спасибо, – прошептала я, прижимая шиповки к колотящемуся сердцу. – В субботу я еще на тренировочную игру пойти не смогу, но…
– Тебе надо как следует восстановиться. Наращивай нагрузки постепенно. И не сдавайся.
Тут я, конечно, простила его за то, что он забыл про мой турнир.
Диего достал из кармана куртки гладкую картонную коробочку размером с ладонь.
– И вот еще что.
Открыл ее – и мое потрясенное лицо отразилось в зеркальном блестящем экране. Мобильник! Да какой! Такой даже Пабло себе позволить не сможет. За такой уличная шпана готова убить в буквальном смысле.
– Зачем? – прошептала я, хотя мысленно ходила на руках от счастья. Теперь я подключусь ко всем чатам нашей команды, ничего не пропущу!
Диего просиял улыбкой.
– Тебе же нужен телефон? Будем на связи. Болтать, переписываться. Видишь, вот тут приложения для музыки, а эти – спортивные, записывать и отслеживать все тренировки и… захотим – сможем говорить хоть целыми днями, – говорил он так, будто репетировал эту речь всю неделю.
– Но вай-фай…
– Я оплатил заранее. Есть международный тариф, с ним можно общаться по вотсапу. – Он неверно истолковал удивление на моем лице: – Мы сможем поддерживать отношения, Ками. Если ты хочешь.
– Хочу! – воскликнула я и обвила его шею руками, стараясь не выронить драгоценный телефон, который стоил больше, чем все мое добро, вместе взятое.
В ушах у меня хором из греческой трагедии звучали голоса бабушек, нашептывали мне, что и их мечты заканчивались этими самыми словами – «хочу». Но я отогнала их.
Еще на нижней площадке лестницы я увидела, как из нашей квартиры выходит какой-то мужчина. Черный берет и темный шарф скрывали его голову и лицо. Мама дома одна. Что он у нас делал? В жилах у меня вскипела тревога. Забыв о больной ноге, я через ступеньку помчалась наверх. Я уже почти поравнялась с ним и сжала кулаки, когда он поднял голову.
– Сезар!
Я остановилась, переводя дух.
Он убрал за ухо прядь редеющих волос.
– Принцесса! – улыбнулся, блеснув серебряным зубом.
– Сезар? Что ты там делал?
Я пыталась понять, что к чему, но напрасно. С металлических перил капал дождь, и краем глаза я заметила какое-то движение в соседском окне на первом этаже. Бабушка Франко выглянула из-за штор, а из-за ее плеча помахал мне и сам Франко.
– Салют, донья Китти, – сказала я, помахав в ответ, и она сразу спряталась.
Сезар поднял брови.
– Соседушки получше тайной полиции, а? Думаю, она засекла время, чтобы точно знать, сколько я просидел у твоей мамы.
Я не удержалась и хихикнула. Сезар был из тех, кто ругался так, что мне было смешно, а не противно.
– Так и что ты там делал? – спросила я.