Я перевела дух и выложила ей все.
– Некоторое время назад я начала играть в любительской команде с Роксаной. Она вратарь. Им был нужен нападающий. Я-то не играла лет с двенадцати, но тут как-то… все само вспомнилось. А потом сеньора Алисия, тренер, увидела, как мы играем, и пригласила нас в свою команду. – Я рассказывала и видела, как мамино лицо твердеет и твердеет. Нервничая, я рвала на кусочки бумажную салфетку, и на столе уже вырос маленький белый сугробик из клочков. – В прошлое воскресенье у нас был матч за чемпионство в местной лиге. И мы выиграли. – Я помедлила. А если сказать, что выиграли благодаря мне, – это совсем хвастовство или ничего? – Мы квалифицировались на Южноамериканский кубок, понимаешь, настоящий турнир под эгидой ФИФА, и он будет в декабре, здесь, в Росарио, и мы…
– В декабре мы всей семьей едем в Кордову, – напомнила мама. – Папочка обещал, что, когда Пабло отыграет последний матч в сезоне, а у тебя пройдет выпускной, мы поедем в Карлос-Пас в отпуск. Впервые в отпуск всей семьей!
– Никуда я не поеду. И уж тем более с отцом, – резко ответила я. – Я нужна своей команде.
Мама разинула рот.
– Вчера у нас на матче была тренер из Штатов, она меня заметила. – Горло отчаянно саднило, но я говорила, невзирая на боль. – Сказала – у меня особый талант.
Мама покачала головой, смахнула со стола невидимые крошки.
– Знаю, что загадываю наперед, но…
– Нет, Камила, и речи быть не может. Ты сошла с ума. Это все пустая трата времени! – Маме даже не пришлось повышать голос – мой карточный домик и так рухнул. – И как же медицинский? Неужели ты столько занималась – и все зря? Я тут порчу глаза над шитьем, чтобы ты смогла сосредоточиться на учебе в следующем году. И я уже придумала тебе выпускное платье. Поскольку у тебя не было кинсеаньеры, тут я постаралась как следует.
Она все перечисляла, на какие жертвы пошла ради меня, и каждая фраза ранила как острый нож.
– Мамочка, я не готовилась к поступлению.
Тут мама вскрикнула, будто ножом ударили уже ее саму.
Все ее мечты о моем будущем рассыпались в прах.
– Ты лгала мне, что готовишься поступать на медицинский факультет?! А я-то всем твержу, как тобой горжусь! Дочка, что ж теперь люди-то скажут?
Но сейчас на кону были мои мечты. А не мамины. Даже если дорога, которую я выберу, приведет к разбитому сердцу, решать мне, а не ей.
– Прости, – сказала я. Вынула из рюкзака документы для участия в турнире и выложила на стол. Те же самые бланки, какие заполнял Пабло, когда официально оформлялся в «Сентраль». От сырости уголки листков завернулись.
Мама мельком глянула на документы.
– «Ева-Мария»? – фыркнула она. – Ну и название!
Если бы у меня еще остались слезы, я бы заплакала. Я была внутренне готова к отцовским издевкам, даже к насмешкам Пабло, но только не к маминым. Однако я решила забыть о гордости и сказала:
– Да, мамочка, это не «Сентраль», знаю, но команда хорошая. Сеньора Алисия славная. Она тебе понравится.
От одного упоминания о тренере мама прямо ощетинилась. Для нее любая другая женщина была врагом.
– И она занимается с вами из одной доброты душевной? Какая для нее выгода в том, что у тебя, как ты говоришь, особый талант и ты принята в команду?
Как правило, я знала, что мама хочет услышать в ответ. Но сейчас не представляла и потому промолчала.
– Камила, я не подпишу ни одной бумаги, пока лично не посмотрю на эту сеньору тренера.
– У нашей команды «Ева-Мария» тренировочный матч в субботу. Там я могу вас познакомить, поговорите.
– Я не могу пойти. У твоего брата матч в Буэнос-Айресе.
– Но ты же никогда не ходишь на его матчи, мамуля! Послушаешь репортаж по радио или посмотришь потом в записи по телевизору.
Мамино лицо смягчилось, но она покачала головой.
– Папа уже уехал сегодня – вместе с командой. Нужно, чтобы он тоже посмотрел на твою сеньору тренера, хорошенько посмотрел – и убедился, что она не делает на тебе деньги, а ты и знать не знаешь. – Она встала и принялась убирать со стола.
У меня заполыхали уши. Я уже представляла, как сейчас скажу маме правду. Что отец вовсе не уехал с командой. Что он с той тощей блондинкой на каблуках. Нет уж, я не позволю ему подписывать мои документы и контролировать мою жизнь, как он делал с Пабло. И вот, когда я уже была готова сорваться и выпалить это все, мама примирительно положила руку мне на плечо и произнесла:
– Надо показать твою ногу врачу. Вид ужасный. Как ты только умудряешься ходить?
Кто знает, какая война кипит в душе у мамы, пока я сражаюсь на своей войне?
– Мамочка, я просто хочу играть в футбол. – Я потянула себя за волосы – хороший способ, помогает, когда кровь ударила в голову. – Почему Пабло все можно запросто, а мне играть – так сразу позор?
Мама резко побледнела. Неужели я зашла слишком далеко? Если ей придется выбирать между Пабло и мной, шансов у меня ноль. Но тут мама ласково погладила меня по руке – ну надо же!