В автобусе у меня динькнул мобильник. Я глянула новости – «Ювентус» выиграл благодаря двум голам, забитым Диего. Меня так и подмывало пересмотреть голы в записи, но автобус был набит битком, а я забыла дома наушники. Кроме того, неразумно было бы светить таким дорогущим телефоном на публике. Этот телефон служил мне связью с командой, с Диего, со всем миром. Я не могла себе позволить его потерять.
Дома гремел телевизор, а перед экраном расселись папаша, Эктор и Сезар – они поглощали сыр и салями с хлебом. Мама тем временем хлопотала в кухне.
– Салют, Камила, – поприветствовал меня Сезар, оторвавшись от телевизора, и даже улыбнулся и кивнул.
– Всем салют, – сказала я с порога, чтобы не приходилось никого целовать – ни папашу, ни «дядьев». Но вообще-то они и не обратили на меня внимания. Я вошла в комнату – интересно было, что их так заворожило.
Все трое смотрели запись матча «Ювентуса». Когда на экране возник Диего, у меня перехватило дыхание.
– Вот он! – воскликнул Сезар, будто у нас глаз не было.
Эктор нервно покосился на моего отца. Мама оставила посуду в раковине и подошла ко мне, сложив руки.
Оператор не стал показывать разогрев команды, а вместо этого дал панораму стадиона «Альянс». Он был набит под завязку. Уже стемнело, и небо над ослепительно освещенным стадионом было черным – по туринскому времени матч начался в шесть вечера, но середина ноября в Италии – это уже почти зима.
Камера снова показала Диего: он пружинисто бежал по краю поля, переговорить с тренером. У меня снова замерло сердце. Вот он рывком застегнул молнию на спортивной куртке. Кто-то из болельщиков сказал ему что-то, и Диего ослепительно улыбнулся, прищурив глаза. Он был все тот же, что и всегда, но по телевизору выглядел как пришелец из иного, бесконечно далекого мира.
За ним по полю трусил человек в костюме жирафа Джея, талисмана «Ювентуса». Он подбадривал болельщиков, чтобы те кричали погромче, но нужды в этом не было. Когда Диего помахал, с трибун раздался рев. У меня по спине пробежали мурашки. Фанаты «Сентраля» болели за свою команду со всей страстью, но тут было нечто большее. Столько людей на стадионе! И все скандировали: «Титан! Титан!»
– Диего! – прошептала мама. Словно молилась, чтобы в один прекрасный день Пабло тоже дорос до таких высот.
После разогрева команда отбыла в раздевалку, а репортер подбежал к Диего.
– Титан,
Диего остановился, но глянул на товарищей.
– «Ювентус» любит тебя, Титан, – сказал репортер. – Ты все еще подумываешь потом вернуться в Росарио или хочешь носить черно-белые цвета «Ювентуса» и оставаться
– О-о! – воскликнул папаша. – Теперь ему кранты.
Вопрос бы страшно нечестный. Если Диего скажет – с игрой в Италии ничто не сравнится (да и может ли сравниться?), то «Скаундрелс» никогда ему этого не простят. Но и своих преданных фанатов, тифози, он ведь тоже не может обидеть!
– У меня контракт еще на три года. Я за него очень благодарен и пока стараюсь дальше не загадывать. Но я никогда не забуду, что родом из Росарио. Я – «скаундрел» до последнего вдоха и даже после. Но и «ювентусовец» до последнего вдоха и даже после. «Сентраль» дал мне шанс сейчас выступать здесь, в этом святилище футбола. Как вы заставите меня выбрать между ними?
Окаменевшее было лицо отца смягчилось. Репортер, видимо тоже понявший, что его красиво ткнули носом в ошибку, сменил тему:
– Кто сейчас болеет за вас дома?
Диего устремил взгляд прямо в камеру – будто смотрел мне в глаза. Облизнул губы – меня обдало жаром.
– Моя матушка, мои друзья из района 7 Сентября. Ребятишки из школы при монастыре Доброго Пастыря.
Но репортер не сдавался и, будто они с Диего доверительно откровенничали с глазу на глаз, а не беседовали перед камерой на глазах у всего мира, свойским тоном сказал:
– Ты же смекаешь, о чем я.
Он засмеялся, но Диего посмотрел на него намеренно непонимающе.
– Ладно. Спрошу от имени девушек, тех, кто мечтает быть сейчас здесь с тобой: ведь есть какая-то близкая подружка, которая за тебя страстно болеет?
Диего отвел взгляд. Ой, да он покраснел! А потом прикусил губу, чтобы сдержать улыбку.
– Да, есть кое-кто. Свой первый гол сегодня я посвящу ей.
– Кое-кто! – повторил Эктор и поглядел на меня.
Я сделала вид, что не заметила.
– Ну так назови нам ее имя! – не отставал репортер.
Но Диего посмотрел куда-то ему за плечо. Похоже, его позвали. Он пожал плечами и убежал.
Я все горела. Если шевельнусь – вспыхну, взорвусь от счастья. Он сказал: «Свой первый гол сегодня я посвящу ей»!
Мама объявила:
– Ужин готов. Отбивные по-милански, картофельное пюре и яичница.
– Рад за Диего, – заметил Сезар.
Я пошла в кухню положить себе еды, а в голове у меня все пело: «Свой первый гол я посвящу ей».
Папаша вскинул руки:
– Ну и зазнался этот говнюк!
– Перемотай, – предложил Эктор. – Посмотрим на его голы.