– Но не только об этом! Еще много о чем.
– Я больше всего на свете мечтаю быть с тобой. И что тебе мешает? Играть в футбол сможешь и в Турине. Я выясню, может, устроим тебе пробы в женскую команду, но самой тебе больше беспокоиться не придется – ни о чем и никогда. Камила, я забираю тебя отсюда, пока твой папаша тебе не навредил. Неужели ты не рада? – Диего никогда не выходил из себя, но сейчас повышал голос – как и я.
Почему он заставляет меня выбирать?
– Я не намерена сбегать.
Диего пристально посмотрел мне в лицо. Но на этот раз я не опустила взгляд.
– Мне жаль, что ты потратился на билет. И жаль, что ты покинул команду, лишь бы меня спасти. Но, Диегито, – сказала я уже мягче, поглаживая его руку, – тебе надо было хотя бы поговорить со мной, прежде чем срываться с места. У меня и здесь есть возможности. Даже если мы проиграем на Южноамериканском кубке, будут и другие пробы, и я сама на них прорвусь. Я буду пытаться.
– А я для тебя ничего не значу? – Диего встал. Встала и я.
– Конечно значишь, еще как! Я тебя люблю.
Ну вот. Я сказала эти слова. Наконец-то сказала.
– Любовь моя никуда не денется, но я не брошу все, чего добилась. Потому что если брошу – тогда отец победил. Неужели ты не понимаешь? Будем дальше общаться на расстоянии.
– Я не могу больше общаться на расстоянии.
А ведь Диего – человек крайностей: или полностью отдаться чувству, или повернуться и уйти. И как я раньше этого не понимала? Он не раз получал приглашения от европейских команд поменьше, но согласился уехать в Европу, только когда контракт ему предложил сам «Ювентус». Ему подавай все или ничего. Он и меня покорять начал, только когда убедился, что я все так же люблю его. И вернулся лишь потому, что твердо верил: я уеду с ним. И вот теперь он стоял как потерянный.
– Диего, ты хочешь или все, или ничего. Потому-то ты и стал Титаном. Для тебя мир делится на черное и белое. Но в моей жизни не все так просто. Мне приходится искать компромиссы. Я не могу отказаться от какой-то части себя, потому что я – все они вместе: дочь, сестра, капитан, твоя подружка. И Фурия. Не проси меня выбрать между тобой и моими мечтами. Не надо. Пожалуйста, не надо.
В глазах Диего заблестели слезы.
– Я ради тебя бросил все!
Я обняла его. Почувствовала, как колотится его сердце.
– Но я не хотела, чтобы ты шел на такие жертвы. Мы сумеем все уладить,
Я отступила, и тогда он сказал:
– Ничего у нас не получится.
– Диегито! – голос у меня дрогнул, потому что и земля дрогнула под ногами. Мой мир рушился. – Пожалуйста, не проси меня все бросить ради тебя.
Он покачал головой.
– Тебе вот и просить не требовалось. Я не колебался ни секунды. Жаль, что для тебя наши отношения значили не так много, как для меня.
И, прежде чем я успела возразить, объяснить, переубедить, Диего – любовь всей моей жизни – повернулся и ушел.
Когда мама вернулась из магазина, я уже лежала в постели и уговаривала себя заснуть, чтобы не нужно было думать о Диего и о жизни, которую он мне предлагал и от которой я отказалась. Но всю ночь напролет я слышала его надломленный голос, видела слезы у него на глазах. Снова и снова просыпалась и думала: может, мне приснился кошмар? Но моя кожа еще хранила аромат его одеколона, губы – сладкий вкус его поцелуя, и в груди у меня ворочалась печаль. Я так много потеряла и так сильно его обидела!
Сеньора Алисия велела мне отдохнуть перед турниром, но, когда взошло солнце и защебетали питанги за окном, я была без сил.
Моя жизнь развалилась на куски. Меня хватило только на то, чтобы подготовить спортивную форму. Прибираясь в комнате, я старалась дышать ровно и глубоко и твердила себе, что я все еще Фурия. Я не первая девчонка с разбитым сердцем и уж точно не последняя. Я стольким пожертвовала ради этого турнира. И самое меньшее, что я могу сделать, – приложить усилия, чтобы мои жертвы не пропали даром.
За окном утро пахло жасмином. Весна раскрасила Росарио сиреневым и красным – цвели жакаранды и сейбы.
Через три дня начнется Южноамериканский кубок. Два матча в субботу, один в воскресенье. Полуфинал – днем в воскресенье, а финал – в понедельник. Пять игр, которые могли навсегда изменить нашу жизнь. За победу давалось три очка, ничья приносила одно, а поражение – нисколько. Я на миг представила, каково это – выиграть все матчи всухую.
Автобус высадил меня в одном квартале от футбольного поля, и, когда я пришла, Руфина и Милагрос уже делали растяжку.