Они наверняка в курсе происшествия с моим отцом. Чтобы избавить нас всех от неловкости, я отошла на другой край поля. Подоспела сеньора Алисия, коротко кивнула мне и зашуршала своим блокнотом, а нас тем временем готовил к игре Лучиано. Девчонки из футбольного клуба «Прайа Гранде» по сравнению с нами были прямо великанши. Сеньора Алисия успела напомнить, чтобы мы не пялились на соперниц, но попробуй удержись. Бразильянки уже не раз выигрывали Южноамериканский кубок. У них и походка, и манеры были как у профессионалов, и разминка у них получалась как слаженный танцевальный номер – они улыбались камерам и не обращали внимания на косые взгляды.
– Ты как, ничего? – спросила Роксана, уже раскрасневшаяся от движения и потная. – Слышала, Диего тебя навещал.
– Ты с ним разговаривала? – Я завертела головой, высматривая – ну вдруг он на трибунах? Может, если он увидит, как я играю, по-настоящему играю, тогда все поймет?
Роксана покачала головой.
– Он уже уехал.
В горле у меня встал комок. Я стиснула зубы. Роксана – вот настоящая подруга! – больше никаких вопросов не задавала. Когда судья вызвал капитанов, мы с ней выбежали на поле.
Может, от меня шли какие-то дурные флюиды, но жеребьевку мы проиграли. Придется начинать матч лицом на восток, и весь первый тайм, решающий, солнце будет слепить Роксану.
На поле было полно засыпанных ям и прогалин, но разметку недавно обновили – теперь она была яркая, белая.
Прежде чем судья вызвал команды на поле, вдоль нашего строя пробежала маленькая девочка и раздала всем траурные ленточки.
– В память об Эде.
Черные ленточки и напоминание об Эде помогли нам отбросить все страхи, придали сил. «Прайа Гранде» славилась своей игрой на все поле и умением отдавать длинные передачи верхом, которые нам, конечно, перехватить не удастся. Если мы хотим контролировать игру, нужно уменьшить поле и заставить их опустить мяч на землю.
Сеньора Алисия дала нам наставление:
– Играйте с напором. Играйте с умом. Но главное – играйте с удовольствием.
Мы разбежались по своим позициям. Судья дал свисток, и матч начался.
Я попыталась призвать на помощь Фурию, но та не откликалась. Челюсть у меня все еще болела от папашиного удара, и стоило стиснуть зубы – новая волна боли. Перед глазами все время всплывало расстроенное лицо Диего – и то, как он поворачивается и уходит.
– Разожмись! – крикнула сеньора Алисия, и я не глядя поняла, что это она мне. Я расслабила челюсти и прекратила сражаться с воспоминаниями.
Я бежала как та воительница из сказок Диего. Да, я отказала ему, но наша с ним история – все равно часть меня. Он запечатлен в каждом моем воспоминании, в каждой фантазии.
В печальных, в мучительных, в прекрасных.
Наконец-то Фурия проснулась, завладела моим телом и разумом. А голос сердца я временно приглушила.
Счет пока был ноль-ноль. Я позволила игре поглотить меня, я отогнала прочь все, что грозило отвлечь. То и дело я слышала подбадривающие крики, но, когда судья дал свисток об окончании первого тайма, мне показалось, будто я выхожу из транса.
Я могла думать только о воде. Пила и не могла напиться.
– Ты сможешь играть дальше? – спросил Лучиано.
Я кивнула, он что-то отметил у себя в блокноте. Потом сеньора Алисия объяснила:
– Сейчас будем играть от обороны и на контратаках.
Возражать никто не стал. Теперь, когда я очнулась и осмотрелась, заметила в тени райского дерева одинокую телекамеру и при ней тощего высокого парня-оператора, а рядом Лусиану, журналистку. Все мы, от игроков и тренеров до родни и репортеров, были сейчас частью чего-то единого, неизмеримо большего, чем поле в белой разметке. Мы творили историю.
– Фурия, будешь крайним полузащитником. Готова? – сказал Лучиано перед тем, как раздался свисток.
Оставшуюся часть матча моей задачей было защищать ворота и Роксану. Ростом я была куда ниже, чем бразильские нападающие, зато сильна и проворна, и обыграть меня никому не удалось.
Время летело незаметно, солнце палило мне прямо в глаза, но пока счет никто так и не открыл. Синяя с серебром футболка липла к телу. Мышцы задней поверхности бедра слегка сводило, значит, надо играть с умом.
Когда свисток возвестил, что матч окончен, рослые бразильянки уже смотрели на нас уважительнее, чем в начале, а моя команда ушла с поля гордая, расправив плечи.
Ничья с фаворитами – неплохое достижение, но мне было мало, как тогда воды в тайм-аут.
– Ну, чего лица вытянутые? – подбодрил нас Лучиано. – Ничья – это одно очко. А ничья с такой командой – вообще круто.
Он раздал нам воду и «Гаторейд», и я выпила свою порцию так быстро, что даже вкуса не разобрала и не поняла, что именно пила. Теперь, когда адреналин больше не фонтанировал в теле, я чувствовала запах своего пота, запах хот-догов –