Сейчас он читал письмо командира наемников Кырк арк Грыра, пытаясь разобрать кривой почерк, которым сообщалось, что тот заключал договор лично с королевой и
«Толстая лысая курица? О ком это он?» — оторвался Теофиль от письма.
«Грубияны неграмотные!» — подумал он. В конце Кырк добавлял:
Советник потер кулаками глаза и зевнул. Печать королевы сейчас, наверняка, застряла вместе с ней самой в шахтах. Королевская печать Мартина им не годится. Может быть, поддельную соорудить? А если Грыр распознает обман? Зарежет толстую лысую курицу и сожрет за обедом без соли, не подавится. «Делать нечего, нужно искать хорошего мастера,» — определился он. В дверь торопливо постучали.
— Господин советник, взгляните, пожалуйста! — один из дворцовых стражников стоял за дверью и протягивал ему что-то на ладони.
Теофиль не поверил своим глазам.
— Где взял? — спросил он, быстро перехватывая печать Ровены, и зажимая в кулак, словно, она вот-вот растворится подобно иллюзии.
Наскоро умыв лицо, и переодевшись в чистое, Ровена уже глубокой ночью сидела в кресле Теофиля в почтовой башне. Дефорт спал здесь же, неудобно согнувшись на маленькой тахте. Она дочитала письмо Грыра и коротко написала в ответ:
— Шлёпай печать, отправляем. И спать.
— Вы написали, что золото есть, а у нас почти пустая сокровищница, — аккуратно завёл Теофиль разговор.
— Значит, есть, раз написала.
— Да неужели? Восточный? — в глазах советника вспыхнула надежда.
Королева утвердительно кивнула.
— А где лорд? Остался в рудниках?
— Можно и так выразиться.
— Не сочтите за бестактность, но я хочу поделиться некоторыми соображениями. У меня есть подозрение, что среди нас есть некто, плотно сотрудничающий с севером. Я ни в коем случае не хочу очернять лорда Палмера, но все-таки…
— Теофиль, — сказала королева. — Я сама все знаю. С Палмером покончено. Не наш это пассажир.
— Совершенно не наш, — согласился Теофиль. — А я всегда это гово…
— Достаточно.
Наутро королева поднялась с постели в великолепном настроении. Она позавтракала за одним столом со своим молодым мужем. Мартин демонстрировал, наоборот, самое унылое расположение духа.
— А ты чего такой хмурый? — спросила Ровена юношу.
— Завтра суд, — ответил он, печально ковыряя ложкой ягодный пудинг.
— А, — она совсем забыла, что две кандидатуры на прилюдную казнь томятся под арестом. С этими покушениями, подземными приключениями и пауками, своей личной драмой, она напрочь забыла, с чего все начиналось. Теперь облегчение вызывало то, что судьба арестанток зависела исключительно от судебного решения. И ей не нужно будет брать на себя еще и это. А суд, находившийся в ведении генерала Шварца, как ни странно, вообще не был заинтересован выгораживать кого-либо. — Как отец?
— Вроде получше.
— Это хорошо, я рада.
Теофиль еще на рассвете получил корявое грыровское
Сама она решила доставить себе удовольствие и прогуляться по саду, а заодно посмотреть, как работает дорогой сердцу отряд королевского учета во главе с деятельной Софи. Девушка напоминала королеве её саму в юности: также быстро все схватывала, была любознательной и трудолюбивой.
В центральной части парка кипела работа. Считались клумбы, скамейки, деревья и даже многолетние цветы. Извечный внутренний главбух внутри королевы был до глубины души поражен таким рвением.
Она посмотрела, как Софи контролирует все процессы с полной ответственностью.
Завидев приближающуюся королеву, бойцы вытянулись по струнке. Софи шагнула вперед и приготовилась докладывать.
— Все потом, — улыбнулась ей Ровена. — Продолжайте. Отчет приму позже. А пока не обращайте на меня внимания, я просто посмотрю, как вы работаете.
Она села на скамейку, и подозвала девушку:
— Софи, а кто твои родители? Мне пора уже выдать им благодарственную грамоту.
— Мама служит кухаркой при главном поваре! Ух, и напугали мы его тогда, когда пришли кастрюльки считать! Он с матушкой теперь куда как добрее стал обходиться. Когда увидел, что я в отряде. Отец в городе сапоги и башмаки чинит.
— Ты большая молодец, я тебя очень хвалю. Теперь иди.
— Спасибо, ваше величество!
