Королева несла эту сомнительную чушь, а сама думала: «А если рука у парня дрогнет? Сколько придется мучаться, истекая кровью? Может, ну его, этот план? Есть вероятность, что юноша окажется благоразумным, и просто сочтет ее сумасшедшей.»
— Я готов! — быстро согласился Эдмар.
— Ты что, даже не хочешь задать уточняющие вопросы? Вот так сразу готов? — зачем-то спросила она, слегка оттягивая момент.
Эдмар заколебался.
— А нужно?
Видимо, юная Ровена полюбила парня не за острый ум.
— Нет, нет, вот кинжал. Давай.
Юноша взял кинжал и занес его, примериваясь к груди королевы.
— Стой! –сказала Ровена. Он остановился. — А ты точно не промахнешься?
— Я столько чучел перебил! Конечно, не промахнусь.
«Чучел перебил», — мысленно повторила за ним Ровена. Звучало неубедительно. Нужен другой план.
— Что-то я передумала, — пробормотала она. — Давай-ка в другой раз. Потренируйся иди, я тебя люблю. Пока!
Эдмар посмотрел на нее с проницательным прищуром.
— Твоим сознанием снова завладела ведьма! Я это чувствую! Я спасу тебя! — И он снова замахнулся.
Кинжал настиг грудь трусливо взвизгнувшей ведьмы из другого мира, лишив ее жизни. Древо души у подземного озера распустилось наполовину.
Поздним вечером к главным дворцовым воротам подкатил тарантас, больше похожий на старую крытую телегу, чем на экипаж. С козел единственной запряженной лошадки спустился высокий мужчина, выглядевший как лихой человек с большой дороги:
— Кто? — выкрикнул стражник у ворот.
Ровена выбралась из телеги: лучшей точки отсчета не придумаешь. Уж в этом ей точно повезло. Она обошла Дефорта, и предваряя лишние вопросы, протянула стражникам печать.
Глава 28
Что делать, и кто виноват
Глава 28. Что делать, и кто виноват
Капитан смотрел на королеву и думал, как сильно ошибся, возомнив в какой-то момент, что понял эту удивительную женщину хоть на каплю. Каким же складом ума и характера нужно обладать, чтобы догадаться умертвить себя кинжалом ради спасения девочки? Придумать план с вовлечением влюбленного Эдмара, толкнуть его на убийство, разыграть перед бедолагой целое театральное представление!
Теофиль уже послал с голубем письмо с распоряжением Грыру и был отправлен спать. В почтовой башенке Дефорт и Ровена сидели вдвоем, распивая кофе, и размышляя о том, какие меры должно принять, чтобы арестовать злоумышленницу с поличным и избежать пострадавших.
— Ну скажи, капитан, если б я тебя попросила, убил бы меня? — задала ему вопрос Ровена.
— Конечно, нет, — ответил он.
— Вот я так и думала. Хотя ты единственный, кто знает, что у меня есть запасная жизнь. Была, — поправила она себя. — Вот кого мне в таком случае нужно было просить о помощи? Выкрутилась, как смогла.
— А ты не задумалась ни на секунду, что план был выстроен изначально на непроверенной информации?
— Какой?
— Какой! Представь, что тебя обманули, старуха что-то напутала, воскрешения не случилось и бам! Запасных жизней больше нет! Девочка ослеплена, ты насовсем мертва, Эдмар казнен за убийство королевской персоны.
— Ну, у всех планов бывают риски, — пожала плечами королева. — Но все же получилось, и теперь мы спасем Софи, поймаем преступницу, а твой протеже никогда не узнает, что стал убийцей королевы. Будет жить поживать, да добра наживать.
— Исключительное везение! — с укором произнес капитан, и стал размышлять вслух. — Я вот думаю, как же нам ее не спугнуть. Наверняка, она где-то приготовила себе местечко для наблюдения за центральной частью парка, чтобы заранее туда прийти и выждать подходящий момент. Если мы разведем там суету, начнем обыск, или расставим стражников, это сразу ее насторожит.
— А если сказать Шварцу, чтобы обыскали весь дворец? И нашли эту равикову кислоту?
— Да там ее достаточно вот с этот кофейник, даже меньше, — Дефорт махнул на чайничек из которого они наливали себе в чашки напиток. — Все склянки пересмотреть невозможно. При этом избавиться от нее также можно мгновенно.
— Ну да.
— Полагаю, что следует обставить все близко к тому, как это было в прошлый раз. Потому что мы не знаем точно ее мотивов. Вот только тебе идти завтра в парк я запрещаю. Слишком велик риск для оставшейся жизни.
— А что это ты мне запрещаешь, — возмутилась королева. — Да ты сам себе противоречишь! Может быть, этой маньячке принципиально важно, чтобы все произошло в моем присутствии. Поэтому все делаем, как тогда. Только бдительно.
— Понимаешь, ведь может сдаться, что ей все равно, кого обливать кислотой. — Дефорт был недоволен. — Мало ли безумиц на свете. У вас, женщин, разве разберешь, что там в головах происходит? Эх, ладно. Что тут думать. Кое-какие мыслишки у меня есть.
