Игорь Занкевич конечно же не посмел ослушаться и нарушить указания загадочного Ника, к которому он испытывал подсознательное почтение и даже страх, но которого он вместе с тем сознательно ненавидел все больше и больше по мере развития их знакомства. Игорь чувствовал, что этот чертов Ник не только не уважал его, а презирал и, может быть, по непонятным для Игоря причинам жалел, а против такого отношения вставала сама его самолюбивая и себялюбивая натура. Выполняя указания Ника, он покинул Болотки не по нормальной дороге, а через пресловутую «щуку», чавкающую своими бревнами в грязной жиже. Выбираясь по проселкам и лесам на шоссе, Занкевич был мысленно заторможен, два разных, но весьма острых чувства, путаясь между собой, беспокоили его вместо настоящих мыслей. Первое, очень светлое и радостное - чувство вдруг обретенной свободы, возможности распоряжаться самим собой по собственному усмотрению и даже прихоти. Второе, темное и мрачное - чувство брезгливости по отношению к лежащему на заднем сиденье Вове, храп которого назойливо напоминал ему о том, что вдруг обретенная свобода - состояние сугубо временное, которому через несколько часов придет конец. Выбравшись наконец на шоссе, идущее через Егорьевск на Москву, Игорь почувствовал, как два разных чувства, бродившие в его подсознании, как в темной комнате, вдруг естественно слились воедино и выплыли на свет Божий четко оформленной мыслью: он не хочет расставаться с обретенной свободой и не должен с ней расставаться. А раз не должен, то… Это логически неизбежное для сохранения свободы «то» сначала испугало молодого человека. Он обернулся и бросил взгляд на храпящего на заднем сиденье напарника, стоящего, а уж если быть точным, лежащего на его пути к свободе. Шоссе было далеко не безупречным, левое переднее колесо угодило в небольшую выбоину, руль дернулся и чуть не вырвался из рук. Игорь едва справился с вильнувшей машиной, задним числом похолодел от испуга, вытер тыльной стороной руки выступивший на лбу пот. Только и не хватало, что вляпаться сейчас в аварию! А то и отправиться без пересадки в мир иной. Как это ни странно, но нервная встряска, мысль о возможности нелепой потери вдруг обретенной свободы помогли Игорю сразу же, без дальнейших раздумий и проволочек принять окончательное решение.
