Должен! Если Вова останется в живых, он непременно явится пред светлые очи Косты и наплетет ему бог знает что. Коста доложит хозяину, и Верба, поскольку Вова остался в живых, организует тотальный поиск пропавших. Этого допускать нельзя. Ни в коем случае. Значит, Вова должен умереть. А про это только сказать легко. Конечно, Игорь притерпелся к будням рэкета и давно уже не считал жизнь человека священной. Жил, жил человек, жрал, пил, с девками забавлялся, а потом ослушался, сделал неверный шаг, засветился и - фью! Нет человека, будто никогда и не было. Но сам Игорь мокрыми делами никогда не занимался, упаси Бог. И сейчас, когда он уже твердо решил отправить Вову к праотцам, ему было муторно и тошно. Но что делать? Когда еще случай пошлет ему «Волгу» вместе с доверенностью на управление ею в течение месяца. «Волгу», на которой, не приобретая никаких билетов и не оставляя следов, можно за несколько часов добраться до Питера и пользоваться там ею, оформляя и организуя свое бегство за бугор. Игоря несколько смущала та легкость, та доверчивость, с которой Ник предоставил в его единоличное и в общем бесконтрольное распоряжение автомобиль. Смущало Игоря и жесткое предупреждение Ника, что он должен действовать в строгом соответствии с полученными инструкциями и что любое нарушение их может стоить ему жизни. Может быть, «Волга» заминирована? Вероятность этого была очень мала, какой дурак будет уничтожать ни за что ни про что машину, находящуюся в приличном состоянии и стоящую несколько миллионов? Но проверить следовало, причем не только машину, но и ключи к ней, и доверенность. И проверить как следует! Черт его знает, этого Ника.
Добравшись до моста через Цну, Игорь отыскал съезд к реке и поехал по паршивенькому проселочку, проложенному, очевидно, рыбаками, вниз по ее течению. Для утренних рыбаков было слишком поздно, для вечерних - слишком рано, поэтому берег был безлюден. Игорь загнал машину в заросли тальника, поставил на ручной тормоз, поскольку тут был уклон в сторону уреза воды. Некоторое время он посидел просто так, без мыслей в голове, отдыхая и стараясь возбудить в себе ненависть к храпящему на заднем сиденье Вове. Но из этой более подсознательной, чем сознательной затеи ничего путного не вышло. Вова был противен Игорю, тупой и жадный подонок, превращенный буднями рэкета в изощренного вымогателя и хладнокровного убийцу. И все-таки мысль о том, что вот здесь, в тальнике, ему хочешь не хочешь, а придется лишить этого отпетого подонка жизни своими собственными руками, вызывала у Игоря спазмы тошноты и дурноту. Чтобы избавиться от этого муторного состояния, Игорь вышел из машины, открыл капот мотора, багажник и принялся за тщательный осмотр подаренного ему волею судьбы и руками Ника автомобиля. Как и всякий член банды Вербы, а его организация была фактически не чем иным, как гангстерской организацией, то есть бандой американского образца, Игорь неплохо разбирался в автомобильной технике. И вообще у Игоря от рождения были, что называется, золотые руки. Он мастерил прекрасные браслеты, зажигалки, кольца, ножи - хоть сразу же отправляй их в ближайший к столице провинциальный краеведческий музей, хорошо разбирался в металлах вообще и в драгоценных в особенности, знал толк в настоящих камешках и самоцветах. Собственно, именно по этим причинам Верба приблизил его к себе. Но Игорь был не только талантлив по натуре, но и ленив и жаден - ему хотелось сразу и хотелось много. И по этим причинам он попал в поле зрения, а потом и под колпак Вербы, из-под которого ему теперь представился случай освободиться.
Осмотр мотора ничего не дал, стандартный мотор «Волги», ни одной лишней детали. А багажник пуст в том смысле, что, кроме домкрата и насоса с ножным приводом, там ничего не было. Домкрат привлек особое внимание Игоря, он взвесил его на руке и прежде, чем закрыть багажник, бросил на песок. При этом его чуть не вырвало. Игорь не поленился лечь под машину, благо под колесами ее был речной песок, осмотрел все, что можно было осмотреть, и опять ничего не обнаружил. После этого он вытащил из замка зажигания и со всем тщанием человека, понимающего толк в металлах, осмотрел ключи, которые Ник наказал ему выбросить в канализационную решетку. Ключи как ключи. И доверенность была как доверенность. И все-таки Игорь аккуратно оторвал снизу тоненькую полоску бумаги, предварительно согнув листок и пригладив сгиб ногтем. Рвалась бумага с некоторой натугой, как бы нехотя, но рвалась. Достав из кармана куртки свой «Ронсон», Игорь нацепил оторванную полоску на сучок, чиркнув зажигалкой, поджег конец длинного сухого прута и поднес пламя к бумаге. Полоска не воспламенилась и даже не скукожилась, как это бывает с такой же полоской пластика, а просто трепыхалась в теплых струях воздуха, идущих от пламени. Вот так, рвется как бумага, а не горит… «Ну и что? - сказал мысленно сам себе
