Можно говорить о существовании устойчивой фольклорной традиции, изображающей Романа жестоким тираном, беспощадным по отношению к своим врагам, где поступки героя несут явные следы ритуального поведения, У польского хрониста XVI в. Мацея Стрыйковского сохранилось известие, как Роман, чтобы покончить с бунтами покоренных им литовцев, приказывал запрягать их закованными в плуги и пахать ими вместо волов, перепахивать «старины», корчевать «ляды»[1603]. В былине о войне Романа с литовскими королевичами княжеская дружина так карает поверженных врагов:
К этой же традиции можно отнести слова летописи о жестоком истреблении Романом половцев, в которых, несомненно, отражено какое-то древнее фольклорное произведение: князь «оустремил бо ся бяше на поганыя, яко и левъ, сердить же бысть, яко и рысь, и гоубяше, яко и коркодилъ, и прехожаше землю ихъ, яко и орелъ, храборъ бо бе, яко и тоуръ…»[1605]. Все это, видимо, расположило исследователей к большему доверию к заключительной части рассказа Кадлубка о вокняжении Романа в Галиче и даже тех, кто сомневался в истинности предшествовавшего изложения[1606].
Целью жестоких казней, учиненных Романом в Галиче, как можно видеть из самих сообщений источников, была не просто ликвидация своих врагов и сведение личных счетов, а полное подавление сопротивления общины, всего пчелиного роя, как выражается Роман, и в результате укрепление собственного положения на княжеском столе. Примечательно, что жертвами Романа становятся «знатнейшие бояре», т. е. наиболее известные и авторитетные представители галицкой общины, ее признанные лидеры. Убийство именно этих людей посредством лютых истязаний приводит в повиновение галичан, а князя возносит в ранг «полновластного правителя». Прочность положения Романа в Галиче подтверждается многими историческими фактами и признается исследователями[1607].
Нельзя не заметить противоречия в том, как относились галичане к новому князю до и после его вокняжения. Налицо резкая перемена от полного неприятия и вооруженного сопротивления до твердой и постоянной поддержки, ставшей условием внутренней стабильности[1608] и грандиозных внешнеполитических успехов[1609]. Указанная перемена, как представляется, находится в прямой причинно-следственной связи с поведением Романа в Галиче и в первую очередь с теми мерами, которые он употребил в отношении знатнейших галицких бояр. Таким образом, казни, проведенные Романом, выходят за рамки простого наказания или мести политическим противникам и в определенном смысле являются ритуально-символическим актом подчинения общины, оказавшим глубокое воздействие на общественное сознание.
В нашем распоряжении имеются факты, свидетельствующие, что и в прежнее время галицкими князьями практиковались подобные меры, принося соответствующие плоды. В 1145 г. Владимирко Володаревич, силой оружия вернувший себе галицкий стол, отданный галичанами Ивану Берладнику, приводит общину к полному повиновению тем, что многы люди исече, а иныя по[казни] казнью злою»[1610]. После этого галицкая община в мире жила со своим князем, и Берладник сумел еще раз реализовать свои претензии на Галич только при новом князе[1611]. Аналогичные по сути события произошли в галицком «пригороде» Звенигороде в 1146 г. Во время вражеской осады звенигородцы, сойдясь на вече, решили сдать город, не желая сражаться за Галич[1612]. Однако бывший в Звенигороде галицкий воевода Иван Халдеевич враз переломил ситуацию, предав «лютой казни» трех зачинщиков вечевого решения («начальников веча»), разрубив их тела на куски, «темь и загрози имъ (звенигородцам. —
Убийство общинных лидеров, произведенное, по всей видимости, публично с использованием особо жестоких («злых») средств, в рассмотренных случаях оказывает какое-то магическое воздействие на общественное сознание, парализует волю к сопротивлению, не только не порождает протеста и ответных действий со стороны общины, но, наоборот, заставляет полностью повиноваться воле совершающего насилие. Объяснение этому феномену, как представляется, следует искать в сфере религиозно-мифологического сознания, в древнерусскую эпоху еще густо насыщенного языческими пережитками и пронизывающего собой социально-политические отношения, являясь во многих случаях регулятором общественного поведения[1614].
