На наш взгляд, гораздо ближе к истине был Η. М. Карамзин, тонко уловивший подлинный смысл антибоярского террора Игоревичей. «Желая утвердиться на шатком троне Галицком, — пишет ученый, — обвиняя прежнюю слабость свою в излишнем самовольстве тамошних вельмож, и приписывая блестящее государствование Романа Мстиславича одной его строгости, Игоревичи вздумали
Действительно, Игоревичи употребили для укрепления своей власти в Галичине те же средства, что и Роман, который, разумеется, не стремился уничтожить всех галицких бояр[1858], ибо не имел перед собой такой цели. Целью Романа, как и впоследствии Игоревичей, было подчинить своей власти общину, «обуздать народ», как говорит Η. М. Карамзин. Для этого достаточно было подвергнуть публичной расправе, имевшей символически-разоблачительный смысл, тех бояр, которые считались вдохновителями и руководителями (реальными или потенциальными) сопротивления общины установившемуся режиму.
Данные татищевского свода подтверждают сделанные наблюдения. Разграбления и казни «многих знатных» не оставили безучастными простых галичан, «весь народ», затронув, таким образом, интересы всей общины. Горожане, «не могши более терпеть, разсвирипев, совокупяся», хотели сначала изгнать тиранов, а затем «покушались зелием тайно уморить». Это общее сопротивление не позволило Игоревичам до конца реализовать свой план, успешно осуществленный несколько лет назад Романом. Возможно, северские князья допустили какой-то серьезный просчет, например, позволив бежать из земли наиболее видным боярам, или же галицкая община, наученная горьким опытом, уже не так легко могла покориться насилию. Дело закончилось новым вмешательством извне, организованным спасшимися боярами Володиславом, Судиславом и Филиппом, имевшими личные связи при дворе венгерского короля[1859] и поддержанными волынскими князьями[1860].
Спорным остается вопрос о реальной численности казненных Игоревичами бояр. Сообщаемая летописью цифра (500) вызывает неоднозначное отношение исследователей. Одни совсем отвергают эту цифру как позднейшую приписку к первоначальному тексту[1861]. Однако такая версия встретила аргументированный отпор М. С. Грушевского, доказывающего аутентичность данного известия: «Слова
Высказывались и другие мнения: например, что число убитых летописью завышено на порядок и едва ли в действительности превышало несколько десятков[1864]. Против подобной интерпретации в свое время решительно возражал М. Кордуба: «…мы не находим здесь никакого преувеличения, так как здесь идет речь о числе лиц, а не семей, а… отдельные боярские семьи были довольно многочисленными. Одна Галицко-Волынская летопись приводит более 70 разных боярских имен, более-менее в одно время, и то лишь наиболее значительных, которые играли выдающуюся роль в политических отношениях княжества. Несомненно, кроме них еще было большое число мелких, менее богатых бояр… Во всяком случае их число в первых десятилетиях XIII стол, доходило до двух тысяч»[1865]. Видимо, в силу такого рода расчетов в дальнейшем оценки историков изменились. Так, В. Т. Пашуто полагал, что Игоревичами было истреблено «около пятисот одних "великих бояр"»[1866].
Нам представляется, что цифра 500 в данном известии вполне достоверна, но она имеет не прямое, а символическое значение. Ближайшей смысловой параллелью здесь могут стать новгородские события 1015 г., известные как расправа князя Ярослава с восставшими против его варяжской дружины горожанами. По рассказу Повести временных лет, князь «послав к новгородцем, рече: "Уже мне сих не крести". И позва к собе нарочитые мужи, иже бяху иссекли варягы, и, обльстив я, исече»[1867]. Новгородская Первая летопись говорит, что Ярославом были истреблены «вой славны тысяща»[1868].
