Исследователи полагают, что «нарочитые мужи» Повести временных лет есть своеобразный перевод выражения «вой славны тысяща» Новгородской Первой летописи[1869]. Оба эти выражения в данном случае тождественны по смыслу, так как указывают на один и тот же предмет. При этом речи не идет о количестве погибших «славных воев» или «нарочитых мужей», измеряемом тысячей человек[1870]. По верному наблюдению Л. В. Черепнина, «Слова Новгородской I летописи ''иссече" "вой славны тысящу" надо понимать, очевидно, не в том смысле, что погибла тысяча славных воинов, а в том, что подверглись избиению знатные военачальники, возглавлявшие подразделения войсковой "тысячи"»[1871], или, как считает И. Я. Фроянов, «наиболее видные, прославленные воины из "тысячи"», не обязательно представители знати[1872].
Так или иначе, гибель этих «славных воинов» воспринимается современниками как гибель целой «тысячи», т. е. как общественное бедствие глобального масштаба. Недаром большинство русских летописей говорят, что Ярослав погубил «1000 воев» или «нарочитых мужей»[1873], и это свидетельство (если не воспринимать его буквально) по существу не противоречит показаниям древнейшего источника, поскольку речь в нем идет вовсе не о численности погибших (их точное число, по-видимому, не имело для современников решающего значения), а о масштабе бедствия, постигшего новгородцев, столь значительного по причине того, что погибли предводители местного ополчения, «тысячи», а по сути дела — лидеры местной общины.
Нам представляется, что в Галиче начала XIII в. имел место аналогичный случай, а сообщаемая летописью цифра погибших бояр — 500, — несомненно, имеет прямое отношение к тысячной организации, существовавшей на Руси, в том числе и в Галицкой земле, в течение всего домонгольского периода[1874]. Реальное содержание рассматриваемого известия, на наш взгляд, состоит в том, что, во-первых, казненных и ограбленных бояр действительно было достаточно много[1875], и, во-вторых, расправой с боярами был нанесен тяжелый удар всей общине; гибель бояр, таким образом, была не частным, локальным событием, а масштабным, общественным потрясением. Вот почему галичане, «весь народ», столь живо откликнулись на случившееся, «не могли терпеть» насилия и, «совокупяся», пытались изгнать тиранов или отравить.
Последним актом драматической истории пребывания Игоревичей на Галичине стала их казнь, состоявшаяся в сентябре 1211 г., после того, как в Галич вошли приведенные боярами венгерские войска. Казнь князей — событие, безусловно, неординарное, характеризующее накал политических страстей в тот период. Оценка случившегося исследователями остается неоднозначной, споры вызывают и некоторые важные обстоятельства этого дела. Такое положение во многом обусловлено состоянием источников, дающих далеко неполную и противоречивую картину происходящего. Сообщение о казни Игоревичей дошло до нас в составе примерно полутора десятков летописей XV–ХVII вв. в «Хронике» Ф. Софоновича и «Истории» В. Н. Татищева, содержащих различные данные, в частности, о количестве и именах казненных[1876].
Ипатьевская летопись сообщает: «Ятым же бывшим княземь Романоу, Святославоу, Ростиславоу, Оугромъ же хотящемъ с вести королеви. Галичаномъ же молящимся имъ, да быша и повесили мьсти ради. Оубежени же бывши Оугре великими даръми, предани быша на повешение месяца сентября»[1877]. Воскресенская летопись прибавляет к этому рассказу, изложенному вкратце, несколько любопытных деталей: «Галичане приведоша къ собе Угры отай чрезъ горы, и изъимаша князи своя Игоревичи 3, Романа съ братома, и, бивше ихъ, повесиша ихъ»[1878].
Более подробно эта версия представлена в татищевском своде: в основных пунктах она полностью соответствует сообщению Воскресенской летописи (за исключением числа казненных князей) и не противоречит показаниям нашего главного источника — Галицко-Волынской летописи. «И послали галичане, — говорится у В. Н. Татищева, — в Венгры к королю тайно просить, чтоб сам пришел и, обиды им тяжкие разсмотря, определение учинил… Венгры пришли немедленно близ Галича так тайно, что князи о том нимало не ведали. Галичане, совокупясь, тотчас князей поймали, били и ругали их с женами и детьми, и потом Романа и Володимира повесили пред градом, служителей же их и лестцев галичане всех побили, а иных, ограбя, отпустили. И взяв от имения их более 1000 гривен сребра, дали венгром, и к королю послали с благодарением»[1879].
