Утверждение о том, что Иван Ростиславич не имел никаких прав на галицкий стол, выглядит чересчур поспешным. Правда, вопрос о происхождении Берладника весьма запутан, чему немало поспособствовали еще наши поздние летописцы, считавшие его сыном смоленского князя Ростислава Мстиславича[1013], а также некоторые исследователи, специалисты по генеалогии, видевшие в Берладнике (без особых оснований) то сына перемышльского князя Ростислава Владимировича (ум. 1126 г.)[1014], то сына Ростислава Васильковича, внука Василька Теребовльского[1015] Тем не менее, большинство исследователей приходят к вполне определенному выводу, что отцом Берладника был княживший в Перемышле Ростислав Володаревич, умерший предположительно ок. 1143 г.[1016] Ростислав являлся старшим среди сыновей Володаря Ростиславича. Это обстоятельство давало Берладнику важные преимущества перед другими князьями, претендовавшими на галицкий стол, в особенности перед Ярославом Осмомыслом (не случайно борьба двух последних носила столь ожесточенный и бескомпромиссный характер). Права Берладника на галицкий стол признавали и сами галичане, не раз призывавшие его к себе на княжение, а затем, спустя несколько десятилетий после смерти Берладника вспомнившие о его сыне, которого в Галиче так и именовали «Берладничич», приглашая занять княжеский стол[1017].
Впрочем, как нам представляется, формула Грамоты 1134 г. «от стола Галичского кнезь Берладськы» могла иметь в виду вовсе не тот Галич, о котором обычно принято думать. Днестровский город Галич в это время еще не стал столицей, т. е. главным городом объединенной Галицкой земли. Свой князь в этом городе впервые упоминается только под 1140 г. и таковым был не Иван Берладник, а его тезка, Иван Василькович[1018]. Говорить о существовании в Галиче княжеского стола до этого времени проблематично, С другой стороны, в тексте грамоты упоминается еще один город с тем же названием. Речь идет о располагавшемся на Нижнем Дунае русском городе Малый Галич, в котором, собственно говоря, и княжил Берладник, именующий его «градом нашим». Малый Галич фигурирует первым в списке городов, где дунайские купцы могли пользоваться торговыми льготами. Его первенствующее положение специально подчеркивается в грамоте: Малый Галич отдельно назван князем «градом нашим», в то время как все прочие города, куда распространялась власть Берладника, именуются собирательно («и о[у г]радох наших»), В Малом Галиче купцы получали право беспошлинно держать оптовый склад («изклад»), но зато должны были платить особую пошлину за пользование причалом для выгрузки судов («исъвоз»), что свидетельствует о значении этого города как ведущего торгового центра в регионе.
Недоумения и разного рода критические замечания вызывает у исследователей датировка Грамоты Берладника. Если использованную при этом христианскую эру (счет лет от Рождества Христова) можно считать результатом пересчета, произведенного в XIV–XV вв., когда документ подвергся переписыванию и редактированию, то сама дата издания грамоты — 1134 г. — состоит в некотором противоречии с фактами жизни и деятельности Берладника, известными по летописям. До 1144 г., указывают критики грамоты, Иван Ростиславич правил в Звенигороде, его деятельность в Подунавье и Галиче началась только после 1144 г.[1019] Чтобы объяснить подобное несоответствие, делались различные предположения о возможной ошибке при пересчете даты, допущенной позднейшим переписчиком: документ предлагали датировать 1144 г. (ошибка на 10 лет)[1020] или даже 1154 г. (переписчик мог перепутать внешне похожие буквы, использованные в оригинале для числовых обозначений)[1021].
Необходимость в подобных допущениях и искусственной привязке грамоты к летописным известиям о появлении Берладника на галицком столе в 1144 г. отпадает сама собой, если мы согласимся признать, что титул «князь Берладский от стола Галицкого» имеет в виду не днестровскую столицу, с которой Берладник до 1144 г., действительно, никак не был связан, а дунайский город Галич, более известный в русских источниках под именем Малого Галича, а в сочинении ал-Идриси именуемый Галисийа.
Летописные известия, которым, разумеется, принадлежит приоритет перед свидетельством грамоты Берладника, не только не опровергают последнюю, но, наоборот, содержат достаточно ощутимое подтверждение ее данных. Сказанное, прежде всего, касается связей Берладника с южными окраинами Галицкой земли, причем эти связи возникли задолго до первого появления Берладника на столе в Галиче и характеризуют его как правителя и военного предводителя, пользовавшегося широкой поддержкой приграничного населения. Так, потерпев поражение от Владимирка Володаревича, Иван Берладник из-под Галича бежит не к своему главному покровителю, киевскому князю Всеволоду Ольговичу, на помощь которого он мог рассчитывать, а отправляется на Дунай и уже оттуда через «поле» прибывает в Киев[1022].
