Бежать на Дунай князь мог только с одной целью, — той целью, которая затем привела его в Киев — искать военной помощи для продолжения борьбы. Значит, на Дунае были силы, которые такую помощь могли предоставить, пойти за Берладником в военный поход. А это в свою очередь означает, что Берладник прибыл сюда не впервые, он был здесь достаточно хорошо известен и имел какую-то опору среди местного населения. Дополнительное подтверждение этому находим в летописном сообщении о событиях 1159 г., когда Берладник, собираясь в новый поход на Галич, вербует себе сторонников на Дунае, собрав в итоге шеститысячное войско берладников[1023]. Следовательно, существующая датировка Грамоты Берладника (1134 г,), вопреки утверждениям некоторые исследователей, не противоречит и не расходится с данными более надежных источников и потому не нуждается в пересмотре или уточнении.
Значительные затруднения и разницу во взглядах вызывают у исследователей вопросы о местонахождении и времени возникновения легендарной Берлади, реальности Берладского княжества, происхождении, этническом составе и социальном статусе берладников. Последним особенно много внимания уделяла советская историография, пытавшаяся также решить вопрос о политическом статусе Берлади. Со времен Μ. Н. Тихомирова ее стали считать «особым княжеством, принадлежащим боковой линии галицких князей»[1024]. Прямым предшественником Молдавского государства называл Берладь Н. А. Мохов[1025]. Кульминации эта тенденция достигает у И. П. Русановой и Б. А. Тимощука, представивших Берладское княжество фактически как особое государство с определенными границами, территориальной и этносоциальной структурой[1026]. В то же время существует и совершенно противоположное отношение к рассматриваемой проблеме. «Долгое время, — пишет И. О. Князький, — некоторые историки полагали, что в южной части Днестровско-Карпатских земель в XII в. существовало Берладское княжество с центром на месте современного города Бырлада. Углубленное изучение письменных источников и привлечение археологических материалов показало, что это мнение не соответствует истине»[1027].
В последнее время интерес к Берлади и берладникам вновь оживился: предложены новые данные насчет ее возможной локализации, содержащие неожиданное свидетельство в пользу достоверности Грамоты Ивана Ростиславича. Вопреки общепринятому мнению, отождествляющему летописную Берладь с расположенным на берегу одноименной реки (левого притока Серета) современным румынским городом Бырладом, упоминающимся в источниках только с XV в.[1028], находит подтверждение высказанное еще в XIX в. предположение о том, что древняя столица берладников находилась в Добрудже, на правом берегу Дуная, недалеко от румынского города Чернаводы, на месте несуществующего ныне села с характерным названием Эски-Бырлат (Старый Бырлат)[1029]. Расположенный непосредственно в пределах византийских владений, этот анклав, притягивавший беглое русское население, был под пристальным вниманием правительства империи, стремившегося, безусловно, поставить под надежный контроль дунайскую вольницу. Не удивительно, что неугомонный предводитель берладников Иван Ростиславич закончил свою жизнь в византийском плену в Фессалониках[1030]; «ини тако молвяхуть, яко съ отравы бе ему смерть», — говорит по этому поводу летопись[1031].
Как показывают исследования Р. А. Рабиновича, имеющиеся в распоряжении современной науки археологические, топонимические и лингвистические данные, а также сообщения письменных источников дают гораздо больше оснований для локализации летописной Берлади именно в Добрудже, а не на юге Запрутской Молдавии[1032]. Есть немало исторических свидетельств того, как византийские императоры жаловали русским князьям волости в Нижнем Подунавье, как, например, сыновьям умершего в Киеве Юрия Долгорукого: «Идоста Гюргевича Царюгороду Мьстиславъ и Василко съ матерью, и Всеволода молодого пояша со собою, третьего брата; и дасть царь Василкови в Дунай 4 гор(од)ы, а Мьстиславу дасть волость Отскалана»[1033]. Видимо, не является лишь совпадением тот факт, что новые пожалования русские князья получили сразу же после гибели Берладника: оба эти известия летопись помещает под одним годом — 6670 (1162).
