– Нет! Только не торт! Пожалуйста, не торт! – завизжал Джереми, больше похожий на мышь, чем на лису.
Тарелка ударилась о ствол и разбилась на две идеально ровные половинки, а торт упал на мох. Муравьи помчались наперегонки за десертом, но паучиха Матильда оказалась быстрее и проглотила торт целиком.
Чиа подняла лук и стрелы.
– Я готова идти сейчас. Давайте достанем сердце Присциллы и покончим с этим. Я сделаю это, чего бы оно ни стоило. – Голос у неё дрожал. И заболела голова.
– Чиа, прости, – повторил Артемий. – Мы расскажем тебе остальное. Обещаю.
Чиа поджала губы и перекинула лук со стрелами через плечо, как будто была старым охотником, а не двенадцатилетней девочкой.
– Теперь не имеет значения. Я добуду его. Скажите, что надо делать. Чтобы спасти Виолу. Только это важно.
Мерцающее озеро над их головами задрожало, закачалось. Водопад замер. Чиа почувствовала, как снова похолодало и мягкие снежные хлопья стали падать им на головы.
– Дом как будто расстроился, – сказала Чиа. Она посмотрела на остальных, но они отвернулись от неё.
– Он хочет, чтобы ты была в безопасности, вот и всё, – сказала Хайди. Она поцеловала Пипа и снова ушла вперевалку сквозь зеркало.
– Подожди, дорогая, вернись! – крикнул Пип. Но остался стоять возле Чиа.
– Не обращай внимания на дом. Он иногда бывает излишне эмоционален, – сказала мисс Роберта. Она запрыгнула на Матильду, которая улеглась животом на землю, чтобы всем было удобно на неё взобраться. Артемий взял Джереми и усадил его ей на спину.
Чиа осторожно поднялась, мохнатые лапы паучихи щекотали её. По ощущениям, сидеть у неё на спине было так же, как спать на матрасе прошлой ночью – мягко и пружинисто.
– Давай, Пип. Запрыгивай. Мы потеряли достаточно времени, – Чиа протянула ему руку, чтобы он мог взобраться по ней, как по трапу.
– Я никуда не могу пойти без Хайди. Не пойду. Без неё я отказываюсь.
– Правда в том, что она ненавидит тебя, – засмеялся Джереми. – И никакой мыслеплёт это не изменит. Кроме того, ей нужно остаться и убрать за тобой жуткий беспорядок. – Джереми откинулся на голову Матильды, как на диванную подушку.
Пип не обратил внимания на Джереми и продолжал звать:
– Хайди, Хайди, ангел мой! Королева из королев! Огонь моего сердца! Веселье моих перьев!
– Да он поэт, твой друг-утёнок, – сказала мисс Роберта.
– Успокой боль в…
– Джереми! – Одной веткой Артемий хлестнул лиса, а другой перенёс Пипа на спину паучихи. Чиа схватила его и крепко к себе прижала.
Мисс Роберта погладила утку, оставляя неглубокие бороздки на перьях.
– Мы недолго, обещаю. Всего лишь несколько часов, туда и обратно, может меньше. Хайди уберёт и будет ждать здесь, когда мы вернёмся.
– Хорошо. – Пип высвободился из рук Чиа и уселся на спине Матильды подальше от Джереми.
– Держись крепко. Мы отправимся кратчайшим путём к дому Чиа. – Артемий замахал всеми ветвями сразу, будто дирижировал оркестром.
Чиа не понимала, как они выйдут через маленькую парадную дверь и как вообще возможно добраться до её дома за несколько часов, да ещё незамеченными. Путешествовать на гигантском пауке-тарантуле было несколько необычно.
Артемий неистово замахал ветвями, и зеркало, которое вело в остальные комнаты, исчезло. Осталась только золотая рама. Коридора на этот раз не было. Лишь темнота и туман.
– Мы отправимся по подземному ходу. Он намного безопаснее и быстрее, чем любой другой путь, – сказал Артемий.
– С Матильдой мы быстро туда доберёмся, – подхватила мисс Роберта.
– Присцилла знает про этот ход? – спросила Чиа.
Мисс Роберта странно на неё посмотрела. Золотая левая бровь у неё поднялась, потом снова опустилась.
– Знает. Но не может войти. Дом её не пустит.
Чиа вздохнула с облегчением. Присцила всегда вызывала у неё страх. Ужас. Но девочка никогда не могла понять почему. Да, мачеха была жестока к ней. Но было и что-то большее. Как будто она знала Чиа всегда и невзлюбила её ещё до их встречи. Девочку дрожь пробрала при мысли о какой-то таинственной, неизвестной ей истории. Истории, участницей которой была Присцилла. Если всё правда и Присцилла действительно убила её маму, то у неё наверняка была какая-то цель. Присцилла ничего не делала просто так.
Артемий со скрипом спустился в тоннель и исчез из виду. Матильда последовала за ним, и они оказались в темноте. Чиа почувствовала, как волнение и дух приключения проникает в её мышцы, кости, каждую клеточку тела. Она чувствовала себя живой. Бодрой. И напуганной. Особенно напуганной.
Чиа давно привыкла к темноте. Она её не пугала и не угнетала. Темнота – это единственное, что она помнила. Уютно было снова оказаться в уединении. Ей понравилось всё, что она успела узреть в течение прошлого дня, но ехать в темноте сейчас было всё равно что путешествовать со старым другом. Путешествовать ради того, чтобы спасти Виолу. Путешествовать для того, чтобы добыть сердце Присциллы. Путешествовать, чтобы изменить свою жизнь.
Чиа вытерла влажные ладони о куртку и стала покачивать ногами в такт мелодичному поскрипыванию Артемия и мягкому топанью лап Матильды по полу тоннеля.
Никто не разговаривал.
