У Чиа округлились глаза при вспоминании о том моменте. Что-то неожиданное поднялось в ней, и она бросила вызов Хитченсу. Девочка никогда не вела так себя раньше. Вскоре после того, как её наказали за дерзость, появилась мисс Роберта, чтобы спасти её.
– Это было началом. Ты начала разрушать проклятие. Поэтому остальные вдруг смогли выходить из дома. Ты – объяснение всему. Проклятие было наложено эгоистичным существом – Присциллой. Только человек с чистым и любящим сердцем может его разрушить, Чиа. И этот человек – ты! Ты должна его разрушить, потому что ты этого хочешь. Потому что ты любишь нас. И любишь себя. Ты должна выбрать себя. Если хочешь знать правду, то проклятия вообще редко удаётся разрушить. Они очень сложны по своей природе. Иначе, мы бы сделали это сами. – У Роберта перехватило дыхание.
– Она могла бы разрушить проклятие, но сейчас мы сказали ей, что больше она его не разрушит. Ты, гений! – Резкий, язвительный голос Джереми снова напомнил о его гоблинской сущности.
Чиа чувствовала себя опустошённой. Словно её сердце выскочило из груди и исчезло вместе со всем волшебством. Она пробежалась по воспоминаниям. О ней самой и об отце. О сестре. Виола была хорошей. Всегда. Но эти воспоминания были ненастоящими. Ни одно не было настоящим! Болезненное ощущение правды добралось до живота, и девочка упала на пол. Слёз на этот раз не было. Только острая боль утраты.
– Теперь ты понимаешь, почему Артемий не хотел ничего тебе рассказывать? Я тебя предупреждал! – резким голосом произнёс Джереми.
Роберт ободряюще ткнулся плечом о замершую в неподвижности Чиа.
– Это слишком много, чтобы принять. Но тебе нужно было услышать правду. Я подумал. Может, ты права. Может, мы всё-таки сможем победить Присциллу.
– Как? – спросила Чиа, надеясь, что это означает спасение для её сестры.
– У тебя остался бутылёк с волшебным порошком, который надо было использовать против Виолы? – Голос Роберта весело кружил над Чиа.
– Думаю, да. Не знаю.
Чиа услышала шорох. Потом тишина. Снова шорох.
– Как трудно без рук, но… ага! У нас есть волшебный порошок. Прямо от Клэриэль. Мы справимся! Очень может быть, что мы победим Присциллу и снова станем собой! – радовался Роберт.
– О чём ты говоришь? Говори яснее! Терпеть не могу, когда разговариваешь, бегая кругами, – прорычал Джереми.
– С этим порошком мы можем сделать так, чтобы Чиа снова всё забыла.
– Чтобы я забыла? Зачем вам это делать?
– Если ты забудешь, то сможешь снять проклятие, – ответил Роберт.
– Тогда какой смысл было ей рассказывать? Серьёзно, у эльфов картошка вместо мозгов, – проворчал Джереми.
– Она спокойна теперь. Часть её будет помнить достаточно, чтобы поступить правильно на этот раз. Я верю в тебя, Чиа. – По голосу было слышно, что Роберт сияет от радости.
– Нет, не поступит! Она просто вернётся к идее спасти сестру. Такая она ненормальная.
– Виола действительно хорошая, – сказала Чиа.
– Видишь, что я говорил? – продолжил Джереми. – Она убеждена, что Виола хорошая. Чиа, в последний раз: когда Присцилла украла сердце у твоей мамы, Виола ей помогала. Они одурманили тебя волшебным порошком. То, что твой отец умер, а Виолу надо спасать – неправда. Твой папа жив, и Виола никогда не была хорошей. Никогда. Она забрала твоё зрение. А до этого она была избалованной девчонкой. Ваша мама отправила её в Фарен в надежде, что там она научится состраданию. Но это сделало её только хуже. Она – самодовольная никчёмная вонючка.
– Напоминает мне одного моего хорошего знакомого, – заметил Роберт.
В голове у Чиа всё перевернулось.
– Мой папа жив?!
– Да, жив. Скорее всего, Присцилла держит его где-то в заточении. Ты можешь спасти его. Ты можешь спасти нас, – с мольбой произнёс Роберт.
Тепло разлилось по телу Чиа, как будто вдруг ожили миллионы фей. Она подняла голову, дотянулась до Роберта и нежно погладила его по голове. Её папа, вероятно, жив. Всё, во что она верила, было ложью.
– Как я смогу вам помочь, если всё забуду? Я снова буду думать только о том, что Виола хорошая и её надо спасти.
– Наконец-то ты образумилась. Видишь, она признаёт это. – Джереми радостно затопал.
– Ты действительно можешь спасти сестру, отведя её с пути зла, – сказал Роберт. – Но ты должна сделать это ради себя. Не ради кого-то ещё. Ты – полноправная королева. Только ты можешь победить Присциллу. Это должна быть ты.
– Уф! Разумеется. Если ты считаешь, что маленькая мисс Упрямица собирается, наконец, поставить себя на первое место, то надежда есть, – сказал Джереми.
– Посмотрим. Чиа, что скажешь?
– Я согласна. Если это спасёт всех моих друзей, то я согласна!
– Ур-р-ра! Думаю, здесь хватит и на то, чтобы ты снова могла видеть. Ты бы хотела прозреть, верно?
Чиа ужасно не хватало света и красок. Она уже готова была сказать «да», когда подумала про Пипа.
– Думаю, лучше, чтобы Пип снова мог говорить, пожалуйста.
– Тьфу, тьфу, тьфу, – возмущённо плевался Джереми. – Она всё ещё не может поставить себя на первое место. Даже теперь. Она безнадёжна. У нас нет шансов. Присцилла сама нас убъёт, зажарит и съест!
Чиа проигнорировала тираду Джереми.
