Проще всего этот вопрос решается в индивидуальных играх, где посетитель может сам выбрать степень своей божественности. Но в сетевом, многоклиентском варианте необходимо найти оптимальное соотношение. Я думаю, преференций здесь нужно совсем немного. Иначе потеряется ощущение естественности.
Можно, конечно, устроить параллельные миры с разной степенью обожествленности заказчиков, но в этом случае клиентская база размажется, и каждый отдельный мир станет менее интересным и привлекательным.
– Еще один вопрос, – подняв стакан, Кондаков сделал маленький глоток и стал гонять жгучую жидкость во рту. Когда она исчезла, он продолжил:
– В связи с увеличением народонаселения, нужно более детально урегулировать некоторые аспекты жизнедеятельности виртуальных персонажей. Во-первых, детализировать их физиологические отправления и потребности. В частности, необходимо отработать процесс деторождения и наследования генов. Думаю, дети, рождающиеся от «богов», то есть клиентов, должны иметь преимущества, по сравнению с аборигенными.
Во-вторых, в виртуале начали формироваться финансовые отношения. Их нужно упорядочить. В будущем они могут представлять интерес. Следует создать соответствующие мотивации персонажей, предусмотреть механизмы движения денег из виртуала в реал и обратно.
В-третьих, инженеры сообщили, что удалось серьезно улучшить качество сканирования памяти и интеллекта и воспроизводства их в виртуале. Теперь не только кратковременная, но и большая часть долговременной памяти поддается прямому считыванию. Оставшаяся часть может достраиваться алгоритмически, с высокой степенью адекватности. Это позволяет у скинов практически полностью воспроизводить реальные свойства исходной личности. Подумайте, как использовать эти возможности.
– А тут и думать нечего, – Николай налил себе еще одну дозу вискаря, – Если удастся трансмитировать личность и денежные средства, в виртуал захотят эмигрировать многие из этого мира. Меня уже об этом расспрашивали. Кое-кто из девушек не против перебраться на работу в наше заведение. И не только девушки.
Мы можем организовать там не просто некий игровой мирок, а целое государство из дееспособных, образованных людей. А раз государство, то и налоги, и другие прелести.
Для этого нужно решить проблему стабильности. Люди должны знать – ни злоумышленник, ни чрезвычайное происшествие не смогут «выключить» игру, что данный мир будет существовать всегда, при любых обстоятельствах. Это нетрудно сделать технически, создав распределенную сеть из нескольких серверов в разных странах.
Возможно, многие эмигрируют, если и не полностью, то создадут в вирте резервные копии на случай болезни, войны или преждевременной смерти. Полагаю, этот рынок, может быть достаточно большим. Пусть поработают маркетологи и его оценят.
Глава 24
Литератор набрел на мысль об открытии того особого отделения для статусных клиентов, куда попал Лексус, прочитав попавшееся ему на глаза письмо Фройда, в котором тот разъяснял свое отношение к сексу. Тот писал приятелю, что секс для него сочетает черты дикого ужаса, тяжкого, почти непосильного греха и несравненного наслаждения. Он является самым ярким впечатлением в жизни и, одновременно, ее проклятием.
Мысли Фройда удивили Литератора, так как он никогда не рассматривал эротику в таком контексте. Как и для всего его поколения, перепихон представлялся ему физиологической потребностью организма, банальным развлечением, большим, чем банка пива, но меньшим, чем бутылка по-настоящему хорошего бренди под треп с приятелями.
Однако Фройд внятно объяснял причины такого ощущения. Интим для него, как и любого другого человека его времени, был связан с риском. Внебрачные отношения вели к венерическими болезням. Сифилис – кошмар той эпохи – позорная, неизлечимая, смертельно опасная болезнь. Ни лечить, ни предохраняться от него не умели. Любой поход по «бабам» с «пониженной социальной ответственностью», тем более в бордель, таил вполне реальную опасность. Посещение публичных «дам», дуэль и штыковая атака почти с одинаковой вероятностью могли закончиться катастрофой.
Но это мелочи в масштабах вообще опасной в те времена жизни, поэтому внебрачный секс, а тем более близость за деньги считалась эрзацем, дешевой заменой настоящего удовольствия, которое можно получить лишь со своею женой. До пояснений Фройда, подобные рассуждения Михалыч счел бы продуктом пошлого и бездарного морализаторства.
Но Фройда трудно заподозрить в этом грехе. А он подтверждал, что только сношение с женой можно считать полноценным. «Настоящим» его делал риск, гораздо больший, чем сифилис, от которого всего лишь проваливался нос, выпадали зубы и волосы, а человек загнивал, под презрительные взгляды окружающих.
