Страшен он был потому, что в те времена от него рождались дети. Они появлялись каждый год с завидным постоянством, с неизбежностью горного обвала, с неотвратимостью цунами, сметавшего все на своем пути. Если представить, что это 4, 8 или 10 ребенок, еще один орущий по ночам рот, который нужно кормить, одевать и обхаживать, понять природу этого ужаса не составляло труда.
Фройд писал, что многократно давал слово больше никогда не спать с женой, категорически запрещая давать ему, как бы он ни просил. Она соглашалась, как и он, не желая появления новых отпрысков.
Но больше месяца удержаться он не мог. Чудовищная сила либидо брала верх над волей, и он вновь, и вновь трахал свою женщину.
Именно тогда, во время такого секса, он испытывал наибольшее наслаждение. В нем сочеталось и опустошение после долгого воздержания, и легкое насилие над виноватой, ослушавшейся его женщиной, и ощущение риска, и чувство вины. Вины не перед далеким и безвидным Богом, а перед самим собой, смертельно уставшей женой, уже имевшимися, никогда не евшими досыта детьми, своим свободным временем, возможностью хотя бы ненадолго протянуть ноги после работы, перед еще не написанными книгами, только вызревавшими в голове.
В понимании того загадочного для нас времени, затерявшегося в сумраке последней сотни лет, образ женщины ассоциировался не как сегодня – с вагиной – трубчатой мышцей для доения члена, а с ее величеством Маткой – правопреемницей Бога на земле, неумолимой чередой порождающей все новых претендентов на земные муки.
В те времена женщина, взгромоздившаяся на «ложе любви», была и не женщиной вовсе, вернее не столько женщиной, сколько рулеткой.
Женщина – лотерея. Женщина – тотализатор. Однорукий бандит с двумя руками.
А у некоторых, водилась еще и третья – между ног. Дерни за ручку – выиграешь джекпот.
Еще один, страшный, орущий.
А ручка манит, зовет! Выделяет феромоны…
Конечно, можно обойтись и без рулетки, как теперь. Как и без алкоголя в пиве. И даже, говорят, кому-то такое пиво нравится!
Печени, например.
Но печень, по слухам, бывает не у всех. Только у больных – тех, кто ее уже пропил. Но мы то, слава богу, здоровы! И попить то еще, к счастью, можем.
Ознакомившись с этим откровением, Литератор понял – секс, который практиковался в ХХI веке, к настоящему имеет такое же отношение, как детская игра на щелбаны к игре мужиков на деньги. Суть такой игры заключается не в интеллектуальной работе над комбинациями картинок, нарисованных на клочках бумаги, а в рисках, которые порождает судьба, сдавая карты; в той неизбежности, с которой она распоряжается нашей жизнью.
Михалыч даже подумал, что азартная игра возникла как форма замещения «комплекса риска» – компонента либидо настоящего мужчины, в отсутствии его естественного носителя – неконтрацептированной женщины. Литератор подозревал – сам Фройд был бы не прочь развить эту мысль, если бы она пришла ему в голову.
На основе размышлений, он предложил открыть в борделе особое отделение для «больших мальчиков», секс в котором (как и прочие барно-банно-бильярдные развлечения) не был бы бесплатным. Он не был бы бесплатным не столько в отношении мизерных сумм уже почти до бесконечности обесценившегося порева, сколько в плане реального воздействия на судьбу, какой и должна быть действительно правильная жизнь для немелкого мужика.
Несмотря на то, что коллеги сочли эти рассуждения бредом сивой коблы, однако спорить с ним не стали. Нового программного обеспечения филиал не требовал. Специфика сводилась к особенностям антуража его организации, которые находились как раз в ведении Литератора.
Такое отделение открыли. Как ни странно, хотя и медленно, оно начало обрастать клиентами и приносить неплохой доход фирме.
Глава 25
– Пора начинать работу над «Машиной времени».
Сложив из листа бумаги остроконечный самолетик, Михалыч подбросил его в воздух.
Самолет, описав дугу, бухнулся на стол, где стоял довольно большой, густо заросший водорослями мерно булькавший аквариум. Десяток рыбешек сразу же бросились в то место, куда уткнулась бумажная птица, и принялись бестолково тыркаться в стекло. Судя по суете, которую они устроили, скотину не кормили уже неделю. Штатный аквариумный гуру, который раз в месяц приходил колдовать над всеми аквариумами фирмы, постоянно напоминал им, что недокорм этих созданий гораздо полезней перекорма, и что кормить их нужно не чаще, чем через день. Однако, мужики вспоминали о них и того реже.
Литератор нехотя встал, достал банку с кормом и насыпал крошек в воду. Рыбки, устроив чехарду, поднимая брызги и едва не выпрыгивая из стеклянного водоема, моментально подъели угощение.
Кивнув на них, Программист хмыкнул:
– Хорошо не Кристинкина гадюка!
Незадолго до своего свержения Кристина закупила для фирмы несколько аквариумов для воспитания эстетических чуйств, релаксации и создания благоприятного психологического климата.
В своем кабинете она поставила такой же. Без воды, но зато с габонской гадюкой.
