В этом назначении была определенная преемственность. Предшественники Геннадия Янаева на посту главы КМО — уже упомянутый Вячеслав Кочемасов и Сергей Романовский — возглавляли затем Государственный комитет СССР по культурным связям с зарубежными странами. Этот комитет в середине 1960-х был упразднен за ненадобностью, поскольку дублировал ССОД. Переход из КМО в ССОД, видимо, считался естественным — мол, и там и там занимаются одним и тем же, созданием положительного образа Советского Союза в глазах заграницы. И та и другая организация в равной степени были «несерьезны» по сравнению с другими ведомствами, эдакие пустые говорильни для блатных — как их могли воспринимать «серьезные» чиновники, скажем, в МИДе или в Министерстве внешней торговли.
Геннадия Янаева могло, конечно, напрягать и это ощущение пустоты, скрывающейся за звучным названием, и то, что его взяли туда не первым лицом, а заместителем председателя, и то, что его начальником стала женщина — явный маркер того, что к организации отношение несерьезное. Женщины в СССР возглавляли, как правило, лишь нечто второстепенное или бутафорское. Начальницей Геннадия Янаева была Зинаида Михайловна Круглова, партийная дама, долгое время работавшая секретарем Ленинградского обкома, затем короткое время заместителем министра культуры СССР, а с 1975 по 1987 год возглавлявшая ССОД. Женщины возглавляли данный Союз и до (Нина Попова), и после Кругловой (Валентина Терешкова).
Он, конечно, мог еще надеяться сделать приличную карьеру — Кочемасов в итоге стал зампредом Совмина РСФСР, а затем послом в ГДР, Романовский был послом в Норвегии, Бельгии, Испании, но с учетом кадрового застоя шансов на это становилось все меньше. С другой стороны — и такая работа была лучше отсутствия вообще какой-либо работы, и Янаев взялся за привычное в общем-то дело на новом месте — налаживание связей с иностранцами. Взяли его в ССОД еще и для того, чтобы он был рабочей лошадкой при достигшей пенсионного возраста Кругловой.
Круглова была известна своими охранительными взглядами — в Ленинграде она в свое время прикрыла выставку молодых художников в Эрмитаже, в результате чего его директор Михаил Артамонов был уволен. Ленинградская интеллигенция ее ненавидела, и о ней ходили всевозможные истории, в которых она фигурировала либо как совсем спятившая дура, либо как суровая фанатичка. Но для Янаева, человека вовсе не либеральных воззрений, типичного выходца из глубинки, который был всем обязан партии в своей карьере, Круглова вовсе не казалась мегерой, напротив, уважаемой участницей Великой Отечественной. Так что ему работалось с ней если не легко (она, потеряв любимого человека во время войны, так и не вышла замуж, сохраняя ему верность, а про старых дев принято говорить, что у них невозможный характер), то по крайней мере без тех трудностей, что у диссидентствующей публики. Но все же, будучи человеком другого поколения, Янаев был более гибким, чем его начальница, что не могло не приносить эффект во время переговоров с иностранцами.
ССОД формально был образован в 1958 году на базе упраздняемого Всесоюзного общества культурной связи с заграницей (ВОКС) и объединял 108 обществ дружбы с СССР (таких как «СССР — Франция», например). Кроме того, формально в него входили еще около 25 тысяч организаций и учреждений. Главное его назначение было пропагандистским, ССОД должен был с помощью «мягкой силы» продвигать образ Советского Союза как на Западе, так и в странах третьего мира, только в отличие от КМО его целевая аудитория была гораздо шире. Партнерами ССОД выступали 7,5 тысячи зарубежных организаций и обществ из 134 стран. В Московском доме дружбы проходило до двух тысяч мероприятий.
Янаеву теперь приходилось много общаться с писателями, артистами, художниками, музыкантами, учеными, как зарубежными, так и отечественными, что поднимало его культурный уровень. Правда, если в КМО он был депутатом Верховного Совета РСФСР, то теперь он лишился депутатского мандата, что свидетельствовало о некоем номенклатурном понижении.
ССОД, как и КМО, обвиняли в том, что это был «филиал КГБ», но сам Янаев являться агентом или осведомителем Лубянки никак не мог в силу своего вхождения в номенклатуру. Естественно, услугами Союза советские разведчики активно пользовались, но это было само собой разумеющимся и никакого отторжения не вызывало. Иначе бы ССОД просто не существовал. Но вольно или невольно Янаев должен был, наблюдая за действиями мастеров из «конторы глубокого бурения», кое-что понимать и в чекистской работе.
Как бы там ни было, но и на такой вроде бы не очень заметной должности Янаев приобрел реноме специалиста по переговорам с зарубежной общественностью, что имело свое продолжение. В 1985-м перестройку он, объективно говоря, встретил 48-летним номенклатурщиком второго эшелона и от принятия важных решений был страшно далек. Однако в следующем году начались в его жизни перемены, которые имели далеко идущие последствия.
