То, что Соколов доживает в министерстве последние дни, было очевидно. Несмотря на его прекрасную физическую форму (он дожил до 101 года), сохранение во главе воюющих (в Афганистане) вооруженных сил 76-летнего человека, особенно после провозглашения лозунгов перестройки и ускорения, казалось вопиющим. Так что злосчастный полет Матиаса Руста 28 мая 1987 года, когда он, вылетев из Финляндии, посадил свой легкомоторный самолет на Красной площади, в буквальном смысле под кремлевскими стенами, стал лишь ускорителем кадровых перемен в Министерстве обороны.
Соколова сняли через два дня, 30 мая. Вместе с ним в отставку ушел и главком ПВО Александр Колдунов. Десятки генералов и офицеров были наказаны. По большому счету конфуз с Рустом стал следствием не столько плохого состояния ПВО, сколько политической неразберихи и совпадения случайностей. Все помнили, какими тяжелыми политическими последствиями отозвалось решение сбить южнокорейский «боинг» в сентябре 1983 года. Поэтому ответственность на себя брать никто не решался — благо в стране уже был взят курс на перестройку и размораживание международных отношений, Горбачев уже дважды встречался с Рейганом. Плюс маленький самолетик особой угрозы очевидно не представлял, а по международным соглашениям гражданские летательные аппараты сбивать не разрешалось за исключением особенных случаев. К тому же из-за малой высоты полета и небольшой скорости были почти бессильны как наземные средства ПВО, так и боевые самолеты, не способные следовать за ним.
Но важнее было не то, кто ушел, а кто пришел и с какими задачами. Министром генеральный секретарь назначил Дмитрия Язова, к тому времени всего лишь четыре месяца проработавшего в столице. Тому предстояло продвигать «новое мышление» в армии, насчитывавшей четыре миллиона человек. Ввиду продолжавшихся и холодной войны, и афганской, и того, что оборонные расходы составляли львиную долю бюджета, его должность приобретала особенное значение, и на плечи Язова ложилась огромная ответственность. Советское руководство хотело значительно сократить военные расходы, но при этом иметь современную армию, вывести войска из Афганистана, но без потери лица и союзника. Это были взаимоисключающие задачи.
Если говорить о подготовленности Дмитрия Язова к занимаемому посту, то в целом он подходил — по привычным советским меркам. В запасе у него имелись опыт сорока шести лет службы, участие в войне, командование ЦГВ и двумя военными округами. Последнее означало руководство самыми разными видами вооруженных сил, имеющихся в округах. Он служил в самых разных точках — от Чехословакии до Приморья и в том числе на Кубе в экстремальной ситуации, при этом знал и работу центрального аппарата Минобороны. По меркам советских министров обороны Язов был совсем не стар. При этом он являлся как бы новым человеком в руководстве Минобороны, придя в него незадолго до назначения. В глазах Горбачева это был очевидный плюс — во-первых, сможет оценить ситуацию свежим взглядом, во-вторых, будет зависеть от него. Конечно, та должность, которую Язов занимал до назначения — замминистра по кадрам, не давала ему оснований надеяться на руководство министерством. Он не был ни первым замом, ни начальником Генштаба. Не случайно генсек целых три года держал Язова в подвешенном состоянии, не присваивая ему звания маршала, что было нонсенсом, поскольку все прежние министры сразу являлись маршалами. Горбачев как бы говорил Язову: «Я тебя назначил авансом, отработай, покажи и докажи преданность, тогда и получишь маршала». В этой части замысел удался, Язов до последнего оставался лояльным Горбачеву, вызывая тем самым многочисленные упреки подчиненных, видевших, куда катится страна, и недоумевавших — почему их начальник молчит? Не стал он и «полным» членом политбюро, оставаясь только кандидатом до 1990 года, затем и вовсе выйдя из этого органа.
С первого дня своей работы министром Дмитрий Язов держал на каждодневном контроле ситуацию в Афганистане. Было ясно, что войска придется выводить в ближайшее время — перспектив победы над душманами не было никаких, война обходилась весьма дорого (в совокупности с экономической поддержкой просоветского режима), международному престижу Советского Союза наносила большой ущерб, препятствовала нормализации отношений как с США и Западом в целом, так и с мусульманскими странами третьего мира и Китаем, а началом гласности давала бесконечные поводы для недовольства населения внутри СССР, поскольку в год прибывало более тысячи гробов.
