Справиться с дедовщиной простым приказом было невозможно. Она коренилась не только в попустительстве офицеров, но и в психологической готовности самих призывников жить по ее правилам. Перестроечная романтика, гласность, смелые публикации в прессе, выступления на митингах никак не отражались на сознании тех, кто шел служить. Не было такого, чтобы «поколение свободы» принесло в казармы дух свободы, кинуло вызов «дедам» и всей сложившейся системе рабства и издевательств. Иными словами, для борьбы с неуставными отношениями требовалась длительная, а главное, системная работа.
Какие-то подвижки, безусловно, при Дмитрии Язове начали происходить; как результат кампанейщины, по воспоминаниям служивших в то время, в отдельных частях могло снижаться давление на молодых, но это все было бессистемно, урывками и не на долгий срок. В стране с 1989-го возникали комитеты солдатских матерей и иные схожие организации, оказывающие давление на власть, проводящие консультирование призывников и их семей. Первым их успехом стала отмена призыва студентов в армию в 1989 году — решение, под которое попал и я, на тот момент первокурсник, которому исполнилось 18 лет.
Структура советской обороны отличалась дублированием и излишествами. Так, имелось около 170 военных училищ, при том что в США их было только пять. Американцам удавалось комплектовать офицерский состав за счет гибких программ подготовки будущих командиров на базе невоенных учебных заведений. Но о всеохватной военной реформе тогда нельзя было и думать. В условиях политического мельтешения Горбачева, обваливающейся экономики, отсутствия стратегического ясного курса страны, вспыхнувших межнациональных конфликтов, проявлений сепаратизма, развала ОВД никаких принципиальных решений принимать было невозможно, да и у Язова, как и у всего руководства, не имелось представления о путях дальнейшего развития вооруженных сил. В 1989 году Генеральный штаб предложил концепцию развития вооруженных сил до 2000 года, но, как и любые планы периода перестройки, они оказались несбыточными. Тем не менее Дмитрию Язову пришлось браться за урезание управленческих структур, поскольку в декабре 1988-го на Генеральной Ассамблее ООН Горбачев объявил об одностороннем сокращении армии на полмиллиона человек в течение двух лет. Так, в 1989 году был ликвидирован Среднеазиатский военный округ, а Уральский и Приволжский объединены в один. Также ликвидировали пять армий, сократили значительно количество военных НИИ.
Но неожиданно возникали новые расходы — после бархатных революций 1989 года начался развал Организации Варшавского договора, формально осуществленный в 1991-м, а это означало вывод советских войск из Чехословакии и Венгрии, завершенный в июне 1991-го. Начался также вывод подразделений из Германии (ГДР к тому времени была ликвидирована) и Монголии. Выводимые войска необходимо было где-то размещать, строить жилье для офицеров, казармы для солдат, помещения для техники и вооружения, склады боеприпасов. При этом на 1 января 1988 года 215 тысяч семей офицеров не имели жилья, соцкультбыт в армии всегда отставал, и не только для солдат. Ряд начатых строек приходилось приостанавливать из-за протестов местных жителей, как в случае радиолокационной станции (РЛС) в Мукачеве, или вообще демонтировать, как Красноярскую РЛС по требованию американцев. И в том, и в другом случае миллиарды вложенных денег уходили в песок, как в случае с загоризонтными РЛС в Чернобыле и под Комсомольском-на-Амуре.
Дмитрий Язов никогда не считал себя политиком, хотя еще в 1981 году он стал кандидатом в члены ЦК КПСС — как командующий округом. Но на посту министра ему пришлось буквально помимо воли «влезать» в политические вопросы. Так, в сентябре 1990-го были проведены маневры десантников вокруг Москвы. Независимая пресса восприняла это как давление на оппозицию. Январь 1991-го в Вильнюсе стал рубежным, поскольку Язов тесно сотрудничал с Крючковым в тот момент и оба получили опыт ограниченного введения чрезвычайного положения. Председатель КГБ решил, что именно министр обороны должен будет играть важнейшую — после него самого — роль в случае введения ЧП в масштабах всей страны. Не случайно Язов был приглашен на первую встречу будущих членов ГКЧП, и именно он откомандировал своего подчиненного Павла Грачева для проработки планов реализации приостановки развала страны. Однако политик из Язова оказался в решающий момент плохой.
19 августа 67-летний министр встретил не в лучшей форме и с тяжелым настроением. 19 мая 1991 года он возвращался с женой из поездки в Завидово и попал в автомобильную аварию — в их машину врезался грузовик. Сам маршал отделался сравнительно легко, но Эмма Евгеньевна пострадала очень сильно — правая нога была сломана в нескольких местах, а левая рука выдернута из сустава. Все лето она лежала в гипсе и не могла самостоятельно передвигаться. К концу августа она только-только начала отходить от последствий аварии, и все мысли министра были связаны со здоровьем супруги.
