Надо иметь в виду, что в то время Министерство трудовых резервов было сильным и влиятельным органом, и оно не просто руководило ремесленными училищами и ФЗО (школы фабрично-заводского обучения), но и призывало на учебу в них до миллиона подростков в год (в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 2 октября 1940 года «О государственных трудовых резервах СССР»). Принятое в рамках предвоенного ужесточения трудовой дисциплины это решение давало министерству воистину диктаторские полномочия. Председатели колхозов и горсоветы обязаны были поставлять контингент учащихся для нужных на данный момент для государства специальностей. Те, кто попадал в училища, обеспечивались питанием и обмундированием и обязаны были отработать четыре года по направлению после окончания учебы там, куда их направили. От призыва в армию их освобождали. Право мобилизации за министерством сохранялось до 1953 года, это уже в позднесоветские времена оно выродилось в мало что значащий Госкомитет по профессионально-техническому образованию (председателем которого, кстати говоря, был совсем не случайно харьковчанин Александр Александрович Булгаков).
Олега Бакланова в 1950-м направили на Харьковский завод имени Т. Г. Шевченко, на тот момент — текстильных машин. Но уже на следующий год его перепрофилировали на выпуск аппаратуры слепой посадки для самолетов, и он стал называться «приборостроительным». А еще через несколько лет основным направлением деятельности завода стали системы управления ракетами, а Бакланов проработал на нем непрерывно до 1976 года, дойдя до директора.
Тут следует заметить, что в 1950–1960-е годы Харьков превратился в крупнейший центр ракетостроения, точнее говоря, производства средств управления ракетами. Вторая мировая война, завершившись, перешла в холодную войну. А это означало кардинальное перевооружение противостоящих сторон. Уже в ходе Второй мировой в США было создано ядерное оружие, а в Германии — ракеты Фау-2, и последующие десятилетия стали продолжением развития стратегического оружия на их основе. СССР был вынужден догонять Америку. Страна, и без того нищая, разоренная войной, теперь вкладывала огромные средства, лишая население самого необходимого, в разработку страшно дорогого вооружения. Первые послевоенные годы условно можно разделить на равные этапы — по приоритетам, на которые бросались все силы. В 1945–1949-м это было создание атомной бомбы, в 1949–1953-м — создание вокруг Москвы кольца ПВО (система С-25), в 1953–1957-м — создание межконтинентальной баллистической ракеты, способной долететь до территории вероятного противника. Помимо этого, приходилось фактически обнулять технику времен Великой Отечественной и внедрять новую практически во всем — от автоматов Калашникова и гранатометов до вертолетов, реактивных самолетов и атомных подлодок. Расходы были колоссальными.
Для скорейшего решения проблем создания сверхважного оружия создавались главные управления, Первое занималось ядерным оружием, Второе — ракетными системами ПВО. Оба управления курировал Лаврентий Берия, освобожденный от иных задач, в том числе руководства МВД. Баллистические ракеты при Сталине остались без подобного высокого кураторства, для них не создавалось даже специального главка.
Правда, в 1946 году постановлением, подписанным Сталиным, был учрежден «Специальный комитет по реактивной технике при Совете министров Союза ССР» под председательством Георгия Маленкова. В 1947-м его сменил министр обороны Николай Булганин, но все равно комитет реально так и не заработал. Для Сталина ракеты не являлись приоритетом, и тогдашняя работа по ним в СССР, заключавшаяся в воспроизведении немецкой Фау-2, была во многом личной инициативой министра вооружений Дмитрия Устинова, который старался застолбить за своим ведомством перспективное направление. Но после того, как в СССР создали-таки атомную бомбу и разработали прикрытие Москвы от бомбового удара, в повестку дня встала разработка средств доставки ядерного оружия на территорию США. Бомбардировщики в силу географии и по причине быстрого развития средств ПВО не годились. Так, стало приоритетом создание межконтинентальной баллистической ракеты (МБР). Первый успешный полет в августе 1957 года осуществила знаменитая королевская «семерка» — Р-7.
Любая МБР была плодом усилий множества конструкторских бюро и заводов. Аппаратура управления играла важнейшую роль в полете и точности попадания — важнейшей характеристике ракеты. Под нужды ракетостроения передавалось множество заводов и КБ из самых разных сфер. В Харькове, помимо завода имени Шевченко, среди важнейших следует отметить ОКБ-692 (ныне «Хартрон») (чей директор Борис Михайлович Коноплев погиб в 1960 году во время катастрофы на Байконуре вместе с маршалом Митрофаном Ивановичем Неделиным), завод «Коммунар» и завод электроаппаратуры. Все они специализировались именно на системах управления. Таким образом, и ракетный щит Советского Союза, и его космическая программа были тесно привязаны к работе харьковских заводов и КБ.
