Начиная с 1965 года все предприятия ракетно-космической тематики были собраны под крыло Министерства общего машиностроения, специально созданного для руководства отраслью. Министром был назначен Сергей Александрович Афанасьев, профессиональный инженер, выходец из оборонки, на тот момент доверенное лицо куратора ВПК Устинова. Разумеется, деятельность министерства была глубоко законспирирована, о чем говорит и само его ничего не разъясняющее название. Я затрону тему деятельности министерства подробнее, когда на работу в него перейдет Олег Бакланов, а пока ограничусь общим представлением о том, в каких координатах работал его завод, с 1957 по 1965 год подчинявшийся Харьковскому совнархозу.
В 1950–1970-е годы Харьков сохранял славу столицы машиностроения СССР, деля ее с Горьким. Одновременно он являлся неофициальной вице-столицей УССР, вторым городом республики. Количество вузов (свыше двух десятков) в нем превышало наличие таковых в Киеве, имелось огромное число НИИ и КБ, а с 1975-го — и метрополитен. Так что город, где жил и работал Бакланов, продолжал оставаться, по современной терминологии, мегаполисом, насчитывавшим до 1,5 миллиона жителей.
Харьков 1950–1960-х годов натуралистически, хотя и несколько однообразно, описывает Эдуард Лимонов в своих биографических книгах «Подросток Савенко» и «Молодой негодяй». Любопытно сопоставить, как видел город человек с позиции маргинала и человек, активно делающий карьеру, то есть Олег Бакланов. В его воспоминаниях о том времени нет ничего того, что есть у Лимонова — уголовные банды подростков, поножовщина, спекуляции, воровство. Иными словами, Харьков Лимонова — это типичная рабочая слобода, люмпенизированная и криминализированная. Для Бакланова же то время — пора напряженной работы, решения задач, которые ставили партия и правительство, одна другой сложнее. Это противоречие бросается в глаза при сопоставлении любых мемуаров начальства советского времени и мемуаров людей вне системы, которые в первую очередь обращают внимание на «недостатки». Когда человек попадал в «систему» — как попал Бакланов — и уверенно делал в ней карьеру, его видение радикально менялось. Для него нет проблем, где достать детское питание или купить «стенку», а получение квартиры — нечто само собой разумеющееся.
Впрочем, бывало редкое исключение — это когда начальник попадал в опалу и его снимали с должности, и тогда он затаивал обиду и писал воспоминания уже не столь комплиментарные по отношению к системе, либо когда у него имелся комплекс, как, например, у харьковского конструктора космической техники Якова Ейновича Айзенберга (которого мы еще будем цитировать) — по «пятому пункту».
Олег Бакланов рано определился в жизни. Заводскую работу он воспринимал не как нудную и неинтересную повинность ради денег — подобно тому же Лимонову, который трудился на «Серпе и Молоте» неподалеку. Он хотел сделать карьеру, подняться. Для этого он параллельно работе начал получать необходимое образование, экстерном сдал экзамены за десятилетку, затем поступил во Всесоюзный заочный энергетический институт на радиотехнический факультет. Уже в зрелые годы Бакланов защитил кандидатскую диссертацию по лазерным гироскопам. По служебной лестнице он продвигался быстро — начав с монтажника, работал затем настройщиком радиоаппаратуры, мастером, начальником участка регулировки слепой посадки самолета, заместителем, а вскоре и начальником сборочного цеха (самого важного на заводе!), где под его началом трудились 500 человек. Бакланов получал, таким образом, не только инженерно-технический, но и управленческий опыт, умение общаться и руководить людьми.
В 1962 году, в возрасте тридцати лет — он становится заместителем главного инженера, а через год — и главным инженером, то есть вторым человеком на предприятии. Такой стремительный взлет (а для оборонных производств столь молодой главный инженер в то время вообще был крайней редкостью) был невозможен без членства в партии, в КПСС Бакланов вступил в 1953 году — молодой и перспективный рабочий. Но, конечно, главным фактором была не партийность, а его навыки и хватка, работоспособность. Как и многие другие специалисты на заводе, Бакланов мог работать по 12–18 часов в сутки. Авральный режим практически не прекращался. Во время Карибского кризиса 1962 года, когда мир стоял на грани ядерной войны, Советский Союз в разы уступал США по мощи своего стратегического потенциала. У него и МБР было в несколько раз меньше, и их технические характеристики уступали американским.
