В 1970-е годы неудач случалось много, например, корабли «Союз-15», «Союз-23», «Союз-25», «Союз-33» не смогли выполнить свою миссию и пристыковаться к орбитальным станциям, а «Союз-23» еще и осуществил посадку не на сушу, а в воды озера Тенгиз и чуть не затонул. «Союз 18–1» в апреле 1975 года (за три месяца до полета «Союз» — «Аполлон»!) вообще не вышел на орбиту, и космонавты выжили лишь благодаря системе аварийного спасения, приземлившись в горах Алтая.
Министерство общего машиностроения (типичное бессмысленно-маскирующее название, такое как «среднее машиностроение» или «машиностроение» — Министерство машиностроения ведало производством боеприпасов) представляло собой огромную империю с сотнями заводов и КБ, разбросанных по всему Советскому Союзу. Впрочем, отраслевые кусты можно выделить — основные мозговые центры и производства были сосредоточены по советской привычке в Москве и ближнем Подмосковье. Здесь в Калининграде работала «фирма» Сергея Королева, в Химках трудились Валентин Глушко и Георгий Бабакин, в Реутове — Владимир Челомей, в самой Москве Николай Пилюгин, Михаил Рязанский, Виктор Кузнецов, Владимир Бармин и десятки других главных конструкторов. В Филях был Машиностроительный завод имени М. В. Хруничева. На Украине выделялись Харьков и Днепропетровск с его Южмашем и КБ при нем, созданным Михаилом Янгелем. Имелись крупные «фирмы» на Урале (в том числе Виктора Макеева), в Куйбышеве (Дмитрия Козлова), в Сибири (в том числе на территории Атомграда Красноярск-26 — Михаила Решетнева).
Следует иметь в виду, что Минобщемаш вовсе не был монополистом по ракетам вообще. Так, ракеты оперативно-тактические и средней дальности (конструктор Александр Надирадзе) разрабатывало и производило Министерство оборонной промышленности. Крылатыми ракетами и ракетами ПВО занимались Министерство авиационной промышленности и Министерство радиопромышленности. Если говорить очень упрощенно, то Минобщемаш был министерством МБР, спутников и космических кораблей.
Работа министерства строилась в тесном взаимодействии с военными — его главными заказчиками. Со стороны Минобороны таковыми выступали в первую очередь Ракетные войска стратегического назначения (РВСН), которые отвечали и за запуски в космос до начала 80-х. РВСН состояли из шести армий, дивизии которых располагались по всему Советскому Союзу. Также заказчиком был и ВМФ, у которого имелось около восьмидесяти подводных лодок с МБР. Кроме того, Минобщемаш производил различные военные спутники — оптической и радиоразведки, связи и т. д. В 1981 году из состава РВСН было выведено Главное управление космических средств (ГУКОС) и подчинено непосредственно Генштабу. Отныне космодромы Байконур и Плесецк не подчинялись РВСН.
Начальник научно-технического отдела Первого главного управления Министерства общего машиностроения Владимир Михайлов вспоминал:
«Минобщемаш СССР был довольно суровым министерством. На заседаниях коллегии министерства обстановка была всегда очень напряженной, обсуждения носили жесткий характер. Докладывать на коллегии было сложно. К ее заседаниям готовились очень серьезно, выезжали на предприятия, дополнительно разбирались на месте. Так делал и министр, и руководители подразделений, ведущие сотрудники министерства. К заседанию готовились проекты приказов или решений коллегии. В них давалась оценка состояния работ, а в необходимых случаях планировались взыскания руководителям. По комплексам, программам, которые я вел, проекты этих документов разрабатывал я. Проекты согласовывались с руководителями других главных управлений министерства. И далеко не всегда этот процесс был бесконфликтным. Приходилось заниматься организационно-технической дипломатией. Как правило, на заседания выносился уже согласованный проект документа. Но по результатам обсуждения на коллегии он мог быть существенно изменен. Для этого ход заседания фиксировался стенографистками. То, что формулировал министр, должно было обязательно войти в окончательную редакцию документа.
Доклады, как правило, делались по плакатам, отражавшим суть обсуждавшихся вопросов. Переход к иллюстрации докладов изображениями на большом экране начался в самом конце 80-х годов. Прямо над головой докладчиков висел сделанный на века транспарант „Тот, кто хочет сделать дело, ищет способ, тот, кто не хочет, ищет причины“.
Министр С. А. Афанасьев внимательно слушал доклады и в любой момент мог остановить выступавшего и задать вопрос, иногда серьезно менявший ход обсуждения. Подходил, смотрел во время доклада, по чему докладывают. Не терпел, когда докладывали по только что отпечатанным текстам, справкам. Он сразу видел, владеет ли сам докладчик вопросом, работает ли по нему повседневно…
Могло прозвучать: „Не поправишь положение — снимем с работы“. И снимали, иногда с абсолютно неправовой формулировкой „без права работы в отрасли“. Понятно, как это было жестоко к людям, отдавшим практически всю жизнь работе…
